Тайна генерала Каппеля

Вот и вчера вечером, узнав, что в Зиме идет бой, они поспешили выйти еще ночью, на выручку своим. Всем было известно, что в авангарде остатков 2‑й армии идут их братья‑воткинцы, пробивая дорогу на восток, вот потому и торопились ижевцы, постоянно клацая на ходу затворами винтовок, проверяя, чтобы не замерзла смазка. Да держали в кармашках патронташей по три‑четыре обоймы патронов, все, что осталось, – на час боя должно хватить, если экономно тратить. Дальше только идти в штыки, схлестнуться с красными в безжалостной рукопашной – сколько было у них таких «беспатронных» атак за войну, и не вспомнишь.

Хотя полк и считался конным, но являлся скорее ездящей пехотой, способной к быстрым переходам. Шашек и сабель у доброй половины бойцов не было, да и не многие умели ими толком владеть. Да что клинки – седел, и тех не хватало, и треть всадников сидела на плотно свернутых попонах, упираясь в стремена сапогами и кое‑как держась на костлявых хребтах усталых крестьянских лошадок.

Какая там лихая кавалерия из заводских рабочих – тут слова императора Петра Великого как нельзя лучше подходят, когда тот приказывал всем пехотным офицерам, проходя мимо драгун, немедленно спешиваться и вести своего коня в поводу. Дабы не вызвать насмешек, что собака на заборе и то лучше сидит…

– Господин полковник, там наш разъезд! Воткинцы!

– Давай их сюда, – Ефимов оживился, отерев рукавицей снежную изморозь, покрывавшую бороду и усы, отросшие за месяцы похода.

И тут же к нему на неспешной рыси подъехали пятеро верховых, пусть и разномастно одетых, но у каждого на плечах были такие же синие погоны «рабочих дивизий», как у него, только с литерами «втк». Один из них, с двумя нашивками унтер‑офицера, сразу доложил зычным и радостным голосом:

– Разбили на станции вчера красных, наши с иркутянами перекололи и вырубили больше тысячи, взяли две пушки, пулеметы, много патронов! Да и приоделись немного – у них полушубки и шинели новые, в Иркутске получали со складов, пленные говорят, что там разного добра много, всего навалом, и сахара, и одежды, и воинского снаряжения!

Раздевать побежденных, убитых и особенно пленных перед их расстрелом, чтоб одежду не портить, было привычным для гражданской войны делом – чего зря добру пропадать.

Тут Ефимов не удивился, но вот следующие слова унтера просто ошарашили видавшего виды полковника.