Тайна генерала Каппеля

И то, что он обратился к нему на «ты» и по имени, было самой лучшей наградой, потому что так Каппель обращался исключительно к друзьям, к тем, кому он полностью верил, а таких было очень мало. По крайней мере, сам Федор Федорович слышал подобное обращение только к себе, полковнику Василию Вырыпаеву и участнику волжских боев генералу Николаю Сахарову, своему одногодку, с которым они тогда воевали в одних чинах.

– Успеем, ваше высокопревосходительство! Жаль только, патронов мало, – Мейбом прислушался, улавливая гремящие вдалеке раскаты боя.

И тут же вздрогнул от дружеского хлопка по плечу.

– Патроны у красных возьмешь, господин капитан! У них боеприпасов много – пулеметы гремят часто, но глухо, а наши ближе, потому звук громкий, но редкий. Со шрапнелью – наоборот, вон как бухают, большевики снарядов не жалеют! Ого, воткинцы тоже зачастили – это перед прорывом так завсегда бывает, последние снаряды тратят и в штыки! Выручайте своих, братцы, торопитесь!

Каппель легко запрыгнул в седло, дал шенкеля коню и, сопровождаемый адъютантом, еще одним офицером и тремя казаками, быстро поскакал вперед по изъезженному санями тракту.

Мейбом быстро пошел следом за генералом, как можно шире делая шаги, чувствуя за спиною напряженное дыхание солдат, тоже явно прибавивших ходу.

Зима,

командующий Западной группой

ВССА Нестеров

– Посмотрите на станцию, товарищ Нестеров!

Выкрик кого‑то из ординарцев был настолько испуганным, что бывший штабс‑капитан быстро повернулся. Увиденное ему не понравилось – и без бинокля было видно, как чехи выводят из вагонов оседланных лошадей.

До двух эскадронов чехов готовились атаковать, а не защищаться, иначе бы заняли позиции у зданий, выставив пулеметы.

На кого будет направлена кавалерийская атака?

На этот вопрос Нестеров ответа не знал, но в одном был уверен – по его частям чехи не ударят, побоятся нарушить соглашение с ВРК. Но вот осмелятся ли они напасть на белых?

Вряд ли, скорее, демонстрируют своим бывшим союзникам готовность не пустить их к железной дороге, а значит, опасаться за левый фланг не стоит.

А вот правый, особенно деревня Ухтуй, вызывал все боˊльшие опасения у командующего, и не только у него. Было видно, что партизанская вольница стала смещаться все ближе и ближе к селению, частично оголяя центр, за которым резервов не было.

Оно и понятно – мятежным крестьянам, привыкшим нападать из глухой тайги, а потом растворяться в непроходимых дебрях, бой в открытом поле нравился все меньше и меньше.