Тайна генерала Каппеля

Не зная ни слова по‑японски, Хартлинг с помощью рук пытался объяснить двум японским офицерам при мечах, что он командует ротой, верной правительству Колчака. Те объяснений не понимали и что‑то лопотали в ответ, постоянно кланяясь, но русских не пропуская. Ситуация сложилась прямо‑таки безысходная, пока наконец один из японцев не ткнул подполковника в грудь и спросил: «Семенов? Калмыков?»

Хартлинг возликовал и чуть ли не на всю спящую мирным сном улицу закричал от переполнявшего душу счастья: «Да, да, Семенов, Калмыков».

В училище оказался старичок‑полковник, юнкера которого, как записные лентяи или неумехи, суетились, бегали, резали постромки, снова их связывали, но все никак не могли запрячь свою пушку. Время бежало, уходило быстро, как вода в песок, и Хартлинг пригрозил, что уйдет без пушки. Юнкера заторопились и, наконец, кое‑как справились. Вскоре маленькая колонна отправилась по еще темным улицам.

Старый полковник, подавленный событиями, пришел в себя на Комаровской улице, которая оказалась слишком крутой для въезда орудийной запряжки. Пушку пришлось распрячь и катить дальше вверх руками юнкеров. И тут начальник училища недоуменно вопросил про стрелковую роту, которая обещана ему в прикрытие. Хартлинг ухмыльнулся, показав рукою на своих юнкеров.

Старый служака чуть ли не взвился: «Послушайте, ведь это безумие, у вас и взвода не наберется, а вы называете это ротою?! Разве вы можете предохранить от всяких случайностей!»

Ухмыльнувшийся подполковник на столь горячую филиппику ответил лаконично – его юнкера равняются двум сотням повстанцев, что они сплоченная часть и показали это в дни Гайдовского путча, когда рота в полторы сотни юнкеров взяла штурмом вокзал, где укрепились две тысячи мятежников, разогнав и пленив этот сброд.

Разговор прервал появившийся командир 1‑го батальона школы полковник Рубец, с ходу крикнувший: «Где пушка? Кто тут старший из артиллеристов? Почему до сего времени артиллерия не на позиции?»

Старичок‑полковник выдвинулся вперед, и Рубец тут же набросился на него, кипя праведным гневом: «Ведь вам приказано было к шести тридцати, а сейчас без десяти семь.

На этот вопрос начальник училища показал на улицу, по которой юнкера, обливаясь потом и задорно подбадривая себя громкими криками, с трудом тащили вверх пушку. Вот тут‑то Хартлинг и пробормотал слова, через какое место в России все делается.