Якорь сорван

Ему и так потребуется вся его выдержка, чтобы перейти к Топони.

Тени меж деревьев задрожали и начали стекаться перед Каттальттой, образуя мужской силуэт. У Ицтли тоже были перья. Но в отличии от Каттальтты, у которой они являлись короткими и лишь закрывали плечи, у него они покрывали руки целиком, становясь все длиннее и создавая подобие крыльев. На голове же и вовсе не было ни волос, ни лиан. Начиная от переносицы и увеличиваясь с каждым разом поднимались наросты, образуя остроконечный гребень и переходя на затылок, чтобы затем вновь стать меньше, очертить позвоночник и плавно перейти в хвост игуаны.

На груди у него мягко переливался желтый цитрин.

Взгляд Каттальтты сразу же упал на камень. У нее тоже должен был быть свой: необычная яшма глубокого фиолетового цвета. Но капитан «Отверженного» вырвал его из груди нити, оставив после себя зияющую чернотой пустоту.

— Оу, маленькая дорогая Каттальтта… В живую это выглядит еще ужаснее, — Ицтли, по-птичьи резко склонив голову, сделал шаг к ней и сочувственно положил ладонь с когтистыми пальцами на плечо.

На Каттальтта его поддержки не оценила.

— Что ты наделал?! — воскликнула она, сбрасывая руку.

— Я? — второе прозрачное веко Ицтли на мгновение в удивлении закрылось. — Но, милая строптивая Каттальтта, это же не я забрал твое сердце.

— Но ты запер его! — Каттальтта, не в силах больше просто стоять, сделала несколько шагов в сторону, а после вернулась к духу. — Запер в Топони вместе с Фанатиком! Что мне теперь делать, Ицтли? Что?!

Тень понимания промелькнула на лице духа.

Но вместо ужаса от содеянного или хотя бы печали, Ицтли сначала улыбнулся, а после громко рассмеялся, спугнув пеликана. Каттальтта глядела на него с возмущением и непониманием, чуть приоткрыв рот, но так ничего и не сказав. Ицтли же от веселья согнулся пополам, держась за живот. Гребни на его голове подрагивали, а хвост то и дело изгибался под новым углом.

— Вот так ирония! Это лучше, чем я мог себе представить! — изредка восклицал дух, пытаясь набрать больше воздуха.

Каттальтта подняла взгляд к небу. За перистыми облаками и невообразимой голубизной истончалась грань, отделяющая миры. Тысячами огней переливалась галактика. И где-то там теперь было ее сердце. Каттальтта прикрыла глаза и опустилась на землю. Сотни мыслей терзали ее. Они касались ее сущности и силы, положения, душ, обреченных на вечные скитания на земле без возможности перейти в мир смерти, потому что она, Каттальтта, не уберегла самое дорогое, что у нее было.