Якорь сорван

Оглядевшись по сторонам, капитан увидел, что землю перед храмом усеивают десятки пернатых тел, которые медленно осыпаются пеплом. Остальные птицы вернулись на ветви и храм и теперь не мигая взирали оттуда.

Сквозь непрекращающийся смех Ицтли, послышался голос Каттальтты:

— Как ты мог… Они теперь никогда не перейдут к Топони.

Но Грахго не обратил на ее слова внимания. Подойдя к Ицтли, он замер над ним, сжимая кулаки и забирая у фрегата еще больше душ. Поглотить те, что были заключены в птицах, капитан не смог.

Они распались, стоило ему коснуться их.

— Хватит, — Грахго наступил на длинные перья духа, прижимая к земле.

— Простите, капитан. Все же, не каждый день я наблюдаю, как стайка птичек гоняет по поляне грозного Фанатика!

— Ты окончательно спятил, — прошептала Каттальтта, прикрывая рот ладонью.

Ицтли, пытаясь успокоится, вздохнул полной грудью и произнес:

— И слава Миру, иначе я бы умер от тоски. Тише, капитан! Я держу свои обещания.

Положив ладонь себе на грудь, дух закрыл ими цитрин, от которого исходил мягкий желтый свет.

Напрягшись и закрыв глаза, Ицтли впился пальцами в камень, выковыривая его из своего тела. На несколько мгновений Грахго пораженно замер, не в силах оторвать взгляда от хвоста духа, что судорожно извивался и бился о землю, и ног, хаотично двигающихся в разные стороны. Когда перья на руках Ицтли задрожали от напряжения, капитан вырвался из оцепенения и тут же, убрав ногу с недо-крыла, принялся плести собственные нити, чтобы опутать ими точно также, как и когда-то Каттальтту.

Все происходило в безмолвии. Даже птицы, заполнившие остров, не издавали ни звука.

Постепенно желтое сияние осветило когтистые пальцы Ицтли, а после раздался едва уловимый треск, и дух замер. Каттальтта невольно сделала шаг к нему. С ее губ сорвался горестный вздох, а лианы в нерешительности клубились у ног, не смея коснуться духа, который только что самолично лишил себя сердца.

— Ты обрекаешь себя на мучительный конец, Грахго, — прошептала Каттальтта.

— Знаю, — отвечая, капитан мстительно добавил в плетение нитей силы еще одну петлю, затягивая ее на шее Ицтли. — Ощутил гнев Топони.

Хвост духа слабо дернулся, и послышался стон полный боли. Ицтли с трудом поднимался, сразу же протягивая капитану цитрин. Его рука явственно шаталась, рискуя обвиснуть, а сам дух то и дело заваливался на бок, пока лианы Каттальтты не подхватили его. Но на губах Ицтли красовалась счастливая улыбка.