Демон заката

Да, тварь была глиняной в самом прямом смысле слова. Над головой турок, похоже, работал кое-как или еще не завершил труда. Кирпичного цвета плоть застыла в маске испуга. Пустота внутри грубо намеченных широкими движениями пальцев глазниц. На месте носа и рта - трещина, рассекавшая лицо от подбородка до лба поперек, как жвала хищного насекомого. Увидев Грабала, чудовище раскрыло пасть, став окончательно похожим на гигантскую саранчу или осу. Из горла Глиняного Селима, как из сломанной флейты, вырвался сиплый свист.

Грабал побежал, слыша, как за спиной звякнул обо что-то твердое клинок, потом коротко взвизгнул немец, и все оборвалось. Второй прыжок чудовища был не менее впечатляющим. Оно в мгновение ока достигло посыльного. Лапа Селима схватилась за плечо. Ухитрившись выхватить нож, Грабал ударил его по пальцам, но лезвие только скрипнуло по проволоке, скреплявшей глиняные фаланги. Левая рука чудовища сомкнулась на кисти посыльного, заставив его выронить оружие. Селим наклонился к лицу Грабала, черные провалы остановились на уровне глаз посыльного.

- Иисус-Мария! - прошептал Грабал. Крика не вышло, да кого звать на помощь, если против тебя - сам дьявол.

Глиняный Селим чуть качнул головой, потом трещина на его лице разошлась, обнажив темную утробу и тонкие острые гвозди, заменявшие твари зубы. Пасть становилась все шире и шире, а Грабал смотрел в нее, и смерть, которую он там видел, завораживала, манила, ждала.

Четвертый день

Филипп Ланг любил роскошные одежды и вкусную еду, красивых женщин и пьянящее вино и хотел, чтобы окружающие считали, что дальше всего этого интересы императорского фаворита не распространяются.

Работу над образом недалекого суеверного взяточника Ланг вел долго и усердно, а люди, подобные Франте Грабалу, были в этой работе бесценны. Когда Грабал не явился на доклад, камердинер вначале рассвирепел, а потом, узнав о найденных на Градчанах трупах стражников, впал в отчаяние. Вдруг посыльного поймали и пытают? Что если он расскажет врагам, кто настолько яро интересуется смертью Браге? Тогда в Ланге заподозрят врага, а сам он никогда не узнает, с какой стороны ожидать удара.

Он прождал до вечера и послал за вторым человеком в Праге, которому доверял. Мартин не славился сдержанностью, как Франта, но обладал куда большими познаниями в науке убийства, кроме того, был немцем, что выгодно выделяло его на фоне пражских авантюристов.