Картины забытой вечности

– Какая же ты зараза! – проворчала я, вставая на ноги и отряхиваясь от липкой зелени.

Лада округлила глаза.

– И что теперь тебе не по нраву? – непонимающе спросила она.

Я просто махнула рукой в ответ. Развела меня на откровенный разговор, а сама ведь так ничего и не рассказала! Хитро.

На этот раз впереди шла я. С этой стороны холм казался немного другим, ведь то была северная сторона. Меньше зелени скользило под ногами, а россыпи белоснежных мелких камешков заставляли безмерно удивляться. Раньше такой цвет мне не встречался.

– Лада, почему эти камни настолько белы? – спросила я, не особо надеясь на ответ.

Где-то сзади раздался треск. Я оглянулась и увидела Ладу, которая с преувеличенно удивлённым выражением лица рассматривала эти камни. Она повертела один из них в руках, понюхала, а затем и вовсе лизнула.

– Похоже на алмаз, но это не он, – со знающим видом заявила Лада.

Я снова махнула рукой, а затем отвернулась. Пусть себе развлекается с камешками, ответов мне всё равно не стоит ждать от этой странной женщины.

Лучше бы я не отворачивалась! С того места, где мы стояли, разворачивался поистине невероятный вид. Огромные густые леса, состоящие из тех чудных деревьев, что огораживали ту поляну, на которой был Леший; зелёные и голубые птицы без перьев; гигантские ящерицы, пожирающие рваные листья.

– Ой! Ей! – вырвалось у меня в тот миг, когда одна из тех ящериц откусила половину дерева.

– Спокойно! На тропе никого не видно, а животные даже не успеют добежать до неё, – Лада не слишком удачно попыталась утихомирить меня.

– Эт-то ещё что?!

– Мммм… Местное население?

Я с размаху стукнула себя по лбу, а затем схватила Ладу за руку и потащила к спуску вниз. Вышло не слишком удачно, ведь ноги дрожали не слабее голоса, а потому мы поскользнулись на вездесущей склизкой траве, а затем покатились к подножию холма.

– Ой! – вопила я через некоторое время.

Лада быстро сообразила, что окровавленные коленки и руки надо хоть немного подлечить. Она порыскала вокруг, а затем вручила мне несколько вонючих длинных травинок. Пахло от них хуже, чем изо рта дохлого медведя, а от их прикосновения к коже я начала вопить. Жгло хуже угля.

– Лана, прости.