Афанасий - герой республики

Хотя далеко не все посчитали бы это неприятностью, но я очень ревниво относился к любому покушению на собственную свободу: мне пришлось бы жениться! К чему склоняли меня как Маман, так и ее многочисленные приятельницы, имеющие на выданье созревших дочек. Все они, разумеется, нацелились на титул, который автоматически получает супруга и который котируется в определенных кругах (как дворянства, так и купечества) достаточно высоко. Разумеется, породниться с купеческой дочкой мне бы никто не дал, родом они не вышли. Но и среди дворян титул, который выслужили мои предки еще на царской службе, имел немалую ценность.

Во многом из-за титула, а также отношения нынешней власти к «бывшим», дореволюционным заслугам, нашей семье и пришлось в свое время срочно покинуть столицу и перебраться в глушь. Так что одной из целей моего обучения было еще и вернуть нашей семье расположение нынешних властей. Слава Юпитеру и Миневре, нынешние власти уже не были столь радикально настроены против «бывших» царских служащих. А «Пламенных революционеров» перебили свои же в бесконечных «чистках» (или, говоря проще, в грызне за власть), которые залили кровью страну в первые десятилетия после «Великой победы Революции».

Но брак даже с местными аристократическими родами для нашей семьи был бы мезальянсом, не говоря уже о женитьбе на купеческой дочке. Хотя за последней можно было получить очень неплохое приданное, которое стало бы весьма кстати: в свете последних вложений Папеньки наша семья осталась практически без наличного капитала.

И я подозревал, что даже залезла в какие-то долги к иудейским ростовщикам.

Дело в том, что не так давно к нам присоединился Папенькин старший брат, мой родной дядя Филион. Он был яростным приверженцем и адептом нового модного философского течения: «Дианетической Натурфилософии». Хотя внешне это течение прикрывалось разными учеными и философскими рассуждениями, но по сути было очередной сектой, выманивавшей у своих прихожан деньги под предлогом развития «научного подхода к овладению силами природы».

Это течение в философии возникло уже давно, чуть ли не с древних времен, до основания Рима. Но укрепило свои позиции одновременно с появлением Одаренных и явлений, которые одни считали «божественным даром», другие «искушением нечистого». Его адепты противоставляли себя как традиционной религиозной догме, считая ее «закостенелым барьером на пути развития», так и деяниям Одаренных, называя их «фиглярскими фокусами» и «варварским искажением природных явлений».