Золотое правило

Служанок в кабинетной части не отыскалось. Осторожно ступая, Эмрис продвинулся внутрь и толкнул дверь спальни.

Идель вскочила из-за столика с зеркалом, бросив щетку для волос и схватив лежавший рядом кинжал. Она натурально ощетинилась, с ужасом осознал Железный.

Меньше всего он был готов к такому приему.

– Это я, Идель, – проговорил он податливо и вскинул руки ладонями вперед.

Кажется, она не слышала. На ее лице отчетливо читалась борьба эмоций со здравым смыслом. Наконец, женщина сдулась – выдохнула весь воздух и отбросила кинжал, где был.

Пережитый днем шок настиг ее, и только на привычке Идель еще не голосила и не впадала в истерику.

Она вообще никогда не впадает в истерики, подумал Эмрис с внезапным уважением.

– Я не хотел вас напугать, ваша светлость, – еще миролюбивее сказал мужчина и сделал пробный шаг вперед. Снова схватится за кинжал – лучше уйти, а нет…

А что – если нет?

Увидев, в каком она состоянии, Эмрис мгновенно расхотел говорить про Эвана: это добьет ее.

Надо для начала забрать у нее оружие.

Эмрис приблизился, все еще опасаясь спугнуть женщину. Когда он оказался на вытянутой руке, они оба, не сговариваясь, поглядели на кинжал, а затем – друг на друга.

Эмрис вспомнил, как Идель схожим движением хваталась за нож – в итторийской таверне за совместным обедом, когда он нещадно кидался в нее обвинениями. Вспомнил, как другим кинжалом она пронзила шею какого-то урода в хранилище Патьедо. Она точно умела ими пользоваться.

Кинжалы – это вообще про нее.

Железный вспомнил рассказы о том, как она заколола графа Абшоля, который полез к ней в постель среди ночи.

Вспомнил Идель в кабинете ублюдка Ворнли.

Вспомнил, как она прижималась лбом к его плечу – ледяному от металла доспеха, но горячему от чужой на нем крови.

Вспомнил, как обнимал ее, пока она рыдала в усадьбе штатгальтера в Арнасе.

Рыдала по Нолану, потому что, кажется, это был единственный мужчина, который никогда не угрожал ей лично и не грозил ее положению.

Эмрис мотнул головой: он не хотел думать про Нолана.

Особенно сейчас, когда она так тяжело дышала, дрожала и облизывала губы.

Эмрис вспомнил, как целовал ее в замке Ворнли.

И Идель не сопротивлялась.

Вспомнил, как сопротивлялся сам, когда она пришла не просто за поцелуями.

Дурак.

– Я… – выдохнул Эмрис, пытаясь ухватить среди разбегающихся мыслей какое-нибудь нелепое, ненужное, неуместное объяснение.