Золотое правило

– Это Эван, – бездумно повторил он и вскинул глаза на Железного. – Все трындел о «Железных Братьях», а в итоге поимел меня, как шлюху.

– Крейг. – Сердитый голос барона выдернул бойца из болота самокопания.

– Барон?

Эмрис подтащил стул к креслу, которое громила занял, едва зашел в комнату.

– Я слушаю.

Крейг рассказал: про встречи, про кольцо, про то, как Эван использовал его, чтобы узнать про Императорский Торговый пост. И про то, как дал Эвану уйти.

– Я… я не мог, капитан. Не мог, понимаешь? – В голосе верзилы зазвучали звенящие, как потревоженное лезвие клинка, интонации.

Железный стиснул кулаки, чтобы ненароком не отходить брата – уж очень чесались! Но он в самом деле понимал. Он ведь и сам тогда, в Редвуде, не был готов убить Эвана. Отстранить от любых дел, выгнать, если потребуется, но не убивать.

Многое изменилось с тех пор.

– Понимаю, – сказал барон.

Крейг поднял на Эмриса глаза собаки, чьи хозяева сгорели вместе с домом. Более сокрушенным и сломленным Железный не видел Крейга никогда.

Еще бы! Хотя он гибче прочих перестроился на титулование Железного «бароном», в глубине души именно Крейг особо сильно ценил их братские узы и верил в их нерушимость.

Узы, которые Эван разодрал, заставив Крейга выбирать между ним и Железным.

Барон всмотрелся в лицо друга. Оно было печальным, но жестким. Крейг больше не хотел разговоров. Он и так бесился – на потребительство Дохлого и на то, что ему, Крейгу, было не все равно.

Эмрис встал, треснул бугая поверх плеча.

– Попроси еды и выпивки, сколько надо.

Крейг в ответ хлопнул Эмриса по запястью.

– А ты куда?

– Поговорю с Идель. Лучше сказать ей правду.

Крейг приподнял голову, заменив этим куда более эмоциональное: «Ого!».

Покои ее светлости находились этажом выше. Приободрив себя потрясанием кулаками, Эмрис двинулся в конец коридора. Повернул на лестницу, занес ногу и…

Пошел вниз. Поговорить с ней, конечно, нужно, но не прямо сейчас. Надо для начала привести в порядок собственную голову.

И еще надо помочь какому-то слуге дотащить зеркало в чью-то спальню. Не допрет ведь сам, доходяга такой!

Доходягу звали Найджел, как Эмрис выяснил только что. Кому они тащили зеркало, Эмриса не волновало. Гораздо сильнее его озаботило, что неподалеку от комнаты, где нужно было поставить предмет интерьера, какой-то другой слуга безуспешно пытался окучить промерзающие в зиму цветы в здоровенных напольных горшках.