Золотое правило

Легрейфа выставила Кейтлин Лантри, сугубо из дружеских намерений, но ее потеснил барон Герберт, а его еще кто-то, а его еще кто-то, и так до бесконечности! Неужели ни один из них не понимает, что я с большей вероятностью дам тому, кто позволит мне спокойно поесть или выпить и будет молчать всю дорогу?!

— Ты что, считала их всех? — рассмеялся Аерон.

— Как овец перед сном! Потому что это был единственный способ не свихнуться и не врезать кому-нибудь по яйцам! На вот! — она впихнула в руки кузена обездоленный бокал с вином и попыталась обойти императора сбоку.

Точно, этикет! Будь проклят тот, кто придумал этикет!

Идель поклонилась, Аерон коротко приложился к запястью и отпустил.

— Доброй ночи, — пожелал мужчина. Идель безупречно поклонилась и направилась прочь.

Аерон проводил ее взглядом, затем перевел взор на Эмриса. Тот из кожи вон лез, чтобы дочка барона Риньи от неловкости момента перестала краснеть и глядеть в пол.

Подошел Эйвар, изрядно опоздавший на мероприятие.

— Проследи, чтобы барон Всея-Прыткость-Эдуа не пошел за Идель. После событий в Арнасе я скорее затащу его в свою койку, чем подпущу к ее. А ты, как я слышал, имеешь на него влияние.

Чтобы предостеречь Дайрсгау от любых философских замечаний, Аерон пихнул в руки советника бокал Идель и молча шагнул в толпу, вовлекаясь в рутину поддержания государственных связей. Промеж лопаток тут же вонзилось колкое замечание:

— Низко деретесь, ваше величество.

Аерон оглянулся. Эйвар до страшного хитроумно скалился. Скотина.

Идель шла по лестнице в одиночку: Рейберта она пинками отправила праздновать с Алатиром и Айзеком, сказав, что ему нужен отдых. И ей, честно сказать, тоже. Нужен хотя бы один день в году, когда можно было бы послать все в пекло.

Повернув в коридор второго этажа, Идель услышала отголоски разговора впереди. Кажется, Тадао и Филипп. Проклятье, эти-то как спелись?

С большей вероятностью они пойдут к ее комнате, чтобы встретить в момент возвращения и поговорить наедине, без лишней мишуры.

Идель едва не топнула ногой. Сдержалась лишь из опасения, что это заставит мужчин вернуться на звук.

Не имея ни малейшего желания пересекаться с кем-либо, Идель пошла в коридор, не имевший лестницы к спальной части на третьем этаже. Зато в конце он упирался в библиотеку.