Золотое правило

Бальдо? Причем тут он?

Несмотря на всю измотанность, в глазах Идель мелькнуло любопытство: какое на самом деле впечатление осталось у хаделиндского экс-генерала в ответ на их короткое, но очень напряженное взаимодействие?

— И что он говорил?

Тальесин почему-то затрясся плечами и лукаво улыбнулся.

— Имейте в виду, — потряс он пальцем, — я скажу, как есть, и вы не имеете права бить меня за это по лицу, ясно? Это цитата.

Идель сдалась: благодушие Тальесина было откровенно заразительным.

— Даю слово.

— Стоящая баба! — выпалил Тальесин, встряхнув кулаком, будто только и ждал возможности.

Идель все-таки засмеялась.

— Что ж, от мужчины вроде Бальдо, сочту это за комплимент.

Тальесин выдохнул через рот, как перед прыжком в пропасть, и в два шага сократил расстояние между ними:

— От мужчины вроде меня вам тоже следует счесть это комплиментом.

Принц встал близко. На этот раз Идель не опустила глаз или головы, не отвернулась, не отступила.

Такие же примечательные, как его собственные, но другие.

— Как вы и сказали, у всех есть цель. Значит, и у вас тоже. Только ради нее вы и делаете эти комплименты. Чего вы хотите, Тальесин? — спросила Идель прямо.

Принц перестал улыбаться, и Идель вдруг увидела, он устал ничуть не меньше, чем она.

— А чего, по-вашему, может хотеть мужчина в моей ситуации? Выжить, Идель. Я просто хочу выжить.

Ответ заставил Идель растеряться. Кому-то вроде Железного она бы точно сказала: «Снова драматизируете?», однако с Тальесином выходило иначе. Он, не имея никакого желания, всю жизнь ходил по тому же лезвию, по которому ходила и она.

— И чтобы выжить в таком месте, мне очень остро нужен друг. Как и вам.

Где-то в груди Идель провернули опасный багор, потревожив старую, медленно подгнивающую рану.

— Разве вы не видели, сколько людей сегодня искали моего расположения? — Глупый, идиотский вопрос, но она все-таки попыталась скрыть за ним боль от точности удара. — Или, думаете, каждый из них за пазухой держит нож?

Тальесин рассмеялся. Еще бы, он все прекрасно понимал: и свою правоту, и ее жалкие попытки подменить дружбу заискиванием выгоды.

— Ну, один держит точно, мы оба видели.