Золотое правило

Ладно, что теперь сокрушаться?

Детали минувшей ночи всплывали одна за другой, выстраивались, как мозаика на стенах аббатского собора.

Еще ни один мужчина не брал ее так нахально, как Тальесин. Ни один не шептал ей столько похабной грязи.

И ни одному она не была так благодарна.

— Я помогу? — мужчина взглядом указал на ее наряд.

Идель помялась, шаря глазами по комнате. Перекинула на плечо распущенные волосы и развернулась к мужчине спиной.

Тальесин потянул за завязки корсажа, и Идель вздрогнула. Вчера она не подумала, почему он перехватывал ее предплечьем, даже не обратила внимания, что его руки были в обмотках.

— Ваши руки! — бросила она через плечо.

— Все в порядке, — мужчина развернул женщину напутственным движением в спину. — Мне оказали помощь.

— Но раны глубокие! Я же помню!

— Бывало и хуже. Стойте ровно, мне действительно не особо удобно.

Ее светлость почувствовала себя нерадивой девчонкой и на несколько секунд заставила себя стоять примерно.

— Спасибо. За все, что вы сделали вчера, от начала до конца.

— За то, что я закончил без последствий для нас обоих?

— Да, — с облегчением выдохнула женщина. — Я хотела спросить, почему вы это сделали?

— Потому что у нас не может быть бастарда, Идель. Вы, как леди Лойтфред, в принципе на него не решитесь, а мой бастард в чужой стране не проживет и дня.

Он завязал узел — не особо аккуратный, но крепкий. Развернул леди к себе лицом.

— Вы понимаете, что это значит?

«Лучше, чем ты думаешь»

— Я вам уже говорила, до тех пор пока.

Тальесин по-бычьи повел шеей, выдыхая горячий воздух негодования.

— Пока я не достану для вас обещанную переписку, о браке не может быть и речи? Я помню. И достану. Вы прекрасно знаете, это в моих силах. И мне интересно, что вы будете делать, когда ваш последний аргумент оттягивать неизбежное, иссякнет?

Идель попыталась отступить:

— Сейчас рано об этом гово...

Тальесин взял ее за плечи.

— Вы выйдете за меня, Идель. Посмотрите правде в глаза. Вы не выйдете за Легрейфа, Филиппа, Эмриса или, прости Создатель, за какого-нибудь Найветта. Вы выйдете за меня, — припечатал он с непрошибаемой уверенностью и оставил ее в одиночестве.

Идель заплелась и выглянула в кабинет, опасаясь, что мужчина еще там. Однако Тальесин в самом деле ушел.

В животе болезненно заурчало.