Каторжанка

Всех до единого, кто живым доедет до северных островов. Что до тебя, то… — он откинулся назад и буравил меня взглядом. Очевидно, чего-то ждал, но я впитывала живительное тепло, оттаивала в прямом смысле слова. — Святой Трон и император освободят всех жен от брачной клятвы. Но видишь ли, дорогая дщерь, за ошибки надо платить.

Я кивнула. Мели, Емеля, я в этом даже с тобой согласна.

— Ни я, ни твой брат, никто из нашей семьи не хочет пятна, — он поднял руку, описал полукруг, выставленный палец остановился на мне.

Я в ответ скривилась. — Есть тот, кто сегодня же возьмет тебя в жены и увезет отсюда как можно дальше? Какой-нибудь завалящий капрал, чтобы ты остаток дней провела с ним в крепости под палящим солнцем?

Я оживилась. Если у меня такая альтернатива, я ориентируюсь на климат. Есть пустынный завалящий капрал?

— Но ты всегда была идеалистичной и верной… дурой, — припечатал меня господин. — Оставайся такой. Много денег тебе я не дам, только чтобы ты не умерла по дороге. Послезавтра их всех отправят этапом прочь — никто не скажет, что для единственной дочери я сделал мало.

Хвала Всевидящему, если о тебе все забудут. Или, Аглая, ты была больше чем просто женой государственного преступника?

— Кто-то из нас двоих, — сказала я, подбирая под себя ноги и поворачиваясь спиной к огню, лицом к господину, — сошел с ума. Я не замечала за собой проблем с психикой.

Господин наклонился вперед, словно меня не слышал. Мне показалось, он уставился на мои ноги в темных тонких чулках, которые неблагонравно торчали из-под юбки.

— Над головой твоего мужа сломают шпагу, — пророчил он, — лишат его всех прав состояния. Его закуют в кандалы и отошлют прочь, невзирая за прошлые перед императором заслуги. Пытаться устроить переворот, замышлять убийство его императорского величества? О чем ты думала, когда умоляла меня устроить брак с этим полковником? — В его голосе мелькнула жалость. С такой же интонацией мой директор по персоналу увольнял за пьянство одного из отличнейших мастеров — какие руки и какая дурная башка.

— Дочь графа фон Зейдлица — жена цареубийцы. Возможно, ты была с ним заодно? Пошла вон.

Я неторопливо поднялась. Мне стоило все обдумать. «Вон» еще не значило из этого дома, из тепла, а господин мало на что был способен, кроме как поплевывать на меня ядом.

Пока я медленно шла к двери, мужчина — граф фон Зейдлиц? Вероятно, — провожал меня тяжелым, ощутимым взглядом. Мог бы, наверное, воткнул мне в спину нож.