Каторжанка

И в то же время мне сложно было вообразить, почему бы муж Аглаи захотел для нее такой участи.

Но я верила Наталье и тому, что ее опасения небеспочвенны, а предупреждение — не голословно.

Моему сопровождающему надоело идти в тишине.

— Что, баба, думаешь волю для байстрюка испросить? — и он, захохотав, ткнул меня пальцем в живот, не больно, но обидно, если бы я хотела обидеться. — Эй, бабы, бабы, все бар в постель тащите. Хотя, — он подумал, дернул плечом, — поди и плохо? Он сейчас тебе бумажку даст, хоть и байстрюк, а все не крепостной.

Я помотала головой.

— Ну? Так проси для себя вольную, дура, — подсказал стражник с сочувствием. — Проси, пока он еще что-то может. Вас же, баб, всему учить надо. Тебе вольную даст, и байстрюк твой вольный будет! Головой-то соображай!

А у простого сословия, подумала я, сильнее взаимовыручка, пусть меня этот стражник видит первый раз и никогда не увидит более. В отличие от графа фон Зейдлица, который нашел самый простой путь избавиться от запятнанной дочери и не терзался муками совести на этот счет.

— Жди здесь, — скомандовал стражник, впихивая меня в комнатку. Лязгнула дверь, и я осталась в абсолютной тишине безэховой камеры, во мраке, в камере…

В самой настоящей тюремной камере — кровать, крохотное зарешеченное окошко, накрытое крышкой подобие ведра, — и изящество коварства, с которым меня провели, против воли восхитило меня до пережатого отчаянием горла.

Я сама пришла в клетку. И никуда из нее уже не сбегу.

Стараясь не дать себе запаниковать, я подошла к тюремным нарам и ужаснулась тому, с каким безразличием я их так назвала. Как обстояло дело в тюрьме того времени и того мира, откуда я пришла сюда, я не знала, а репортажам не очень-то верила. Здесь… Нет, музеи врали. Обычная деревянная кровать, крепкая, только узкая, я потрогала рукой — матрас чем-то набит, я всегда полагала, что это должно быть сено, но, вероятно, сено слишком дорогой материал, чтобы на нем спать? Нет, тут же поправила я себя, его в достатке у извозчиков.

Подвернулась дырка, я тут же просунула в нее руку и убедилась, что матрас набит чьей-то шерстью. Возможно, подумала я, здесь изобилие зверей, с которых можно постоянно счесывать шерсть, и стоит она потому очень дешево.