Моя исповедь

И я, недолго думая, ответила в ее же манере:

– Что? Спектакль окончен? При подругах я – Галочка, а без них я – сучка?

Скандала в этот день было не избежать. А тут я, как назло, стояла с новыми капроновыми колготками в руках. Старые уже много раз зашивались, и ходить в них было просто стыдно. Но колготки я купила без маминого разрешения, а в нашей семье это не принято. Все деньги хранились у мамы, и тратить их можно было только с ее позволения. Это, конечно, правильно, но не до такой же строгости. Я ведь уже взрослая и сама зарабатывала.

Пусть это были небольшие деньги, но все же имела право купить себе самое необходимое. Следовательно, своей покупкой я только подлила масла в огонь. Я стояла у окна, а в руках у меня были эти злосчастные колготки.

– Ты зарплату должна отдавать мне, раз живешь в моем доме и ешь мой хлеб. – Взгляд мамы готов был меня испепелить на месте.

– Но, мама, мне ведь не в чем ходить. – Я пыталась ее успокоить и настроить на доверительный разговор. Но маму совсем не волновали мои проблемы, она уже была настроена со мной ругаться.

– Все равно ты должна сначала спросить разрешения у меня. – Мама разошлась не на шутку, и ее хорошее настроение от встречи с подругами моментально улетучилось. Видно, встреча со мной у нее вызывала противоположные эмоции.

Слово за слово, и мы сгоряча наговорили друг другу много грубостей и гадостей. Чувствовала я себя омерзительно, потому что услышала в свой адрес много нелестных слов и потому что я не сдержалась и высказала маме все, что лежало у меня на сердце.

Но лучше бы мне было смолчать, перетерпеть. Язык мой – враг мой. Всегда хочу высказать свою точку зрения, не задумываясь о том, что у собеседника свой взгляд на происходящее. Думаю, что и мама после этого разговора чувствовала себя не лучше.

Выплеснув всю грязь друг на друга, мы успокоились. Я подошла к маме и стала просить прощения:

– Мам, прости. Я не хотела.

– Всякое бывает, – сказала мама. Мы обнялись. Я с облегчением вздохнула, думая, что мы с мамой помирились.

Но это было не так.

Мы стояли в узком коридоре боком к зеркалу, и то, что я увидела в отражении, меня повергло в шок. Лицо мамы не выражало чувств прощения и примирения, а наоборот. Губы были сжаты, глаза злые. Она меня не только не простила, а что хуже, еще сильнее возненавидела. Мама, как всегда, играла свою роль. В тот день я поняла, что нет больше смысла просить прощения у мамы. Она осталась при своем мнении, я для нее сучка.