Бремя силы

Когда мы подошли к той самой поляне, на которой танцевали мавки, мы никого не обнаружили. Лишь спустя несколько минут услышали голос.

- Вы одни? - прозвучало из-за деревьев.

- С вашим дудочником.

После моих слов все мавки вынырнули из своих лесных укрытий и подбежали к маупуну обниматься, он в свою очередь, ничего не выражал, стоял без эмоций, словно и не было никаких объятий. Когда выражения счастья по возвращению их дудочника было закончено, все мавки взялись за руки, образовав круг, внутри которого оказались мы, и начали водить хоровод.

- Сыграй нам! - кричали они маупуну. - Сыграй!

- Сыграй! Сыграй нам!

Дудочник повеселел, заулыбался и, как тогда с лесным человеком, взметнул вверх до пояса, заиграв веселую мелодию. Мавки сначала кружились медленно, но с приходом музыки начали ускоряться. Дошло до того, что их лица стало невозможно различить, а потом и вовсе они слились в одну полосу.

Чутье. Я почувствовал колдовство прямо здесь, в круге, но не мог понять от кого именно оно исходит. Мавки начали завывать. Слабость, тело начало ломить, поднялась температура. Снова чутье, количество энергии усиливается, а самочувствие падает. Обернувшись на Машу, заметил, что ей тоже плохо, она покосилась и уперлась в колени. Она раскрыла было рот, чтобы произнести слова, но тут же упала на землю. Снова чутье, настолько сильное, что вместо обычного покалывания зуд под кожей.

Я очнулся от крика боли. На меня хлынула сверху кровь. Подняв глаза, увидел, как чугайстер держит в руках разорванное тело одной из мавок. Он языком ловит капли, льющиеся с тела, и делает это с такой непринужденностью, расслабленностью, словно пьет Кровавую Мэри. Маупун продолжает играть веселую мелодию.

Вот лесной человек раскидал державшие части тела по разные стороны и поймал еще две мавки.

Не знаю откуда, но во мне проснулась такая жалость к этим маленьким девушкам, мне захотелось защитить их, спрятать, чтобы не отдавать на растерзания этому монстру. Даже несмотря на то, что они применили колдовство против меня. Я не чувствовал гнева или страха, лишь решимость.

- Остановись! - сказал я, вставая на ноги.