Грэхард

Список этот его весьма неприятно удивил, потому что первым же пунктом там шла физическая ликвидация, да и следующие три тоже не радовали перспективами.

Ладно, вопрос с «почему прячется» отпал.

Грэхарду было горько и обидно, что бывший друг считает его человеком, способным убить его из пустых мстительных соображений или от гнева.

Он, действительно, все эти годы искал Дерека – потому что хотел знать, что тот жив, что у него всё в порядке. А если не в порядке – помочь. А может, по случаю – увидеться, поговорить, попросить прощения, или даже – в самых заветных мечтах – уговорить вернуться.

Но Грэхарду и в голову бы не пришло причинить Дереку вред. Он слишком о многом размышлял в эти годы, и вынужден был признать, что Дерек имел все права его оставить. Он сам виноват в том, что не ценил Дерека, что пренебрегал его чувствами и потребностями, что принимал его служение как должное, и вместо благодарности сыпал придирками, руганью и гневными словами.

В сердце Грэхарда, конечно, росла и крепла обида, что Дерек не сказал ему вовремя, не поговорил честно, просто копил в себе горечь, пока она не перелилась через край, – но Грэхард давно уже отказался от привычки всю ответственность сваливать на Дерека.

Впрочем, тем горше было окидывать взглядом собственное прошлое: теперь Грэхард знал, что и как делал не так… но изменить ничего уже не мог.

Дерек не оставил ему на это шансов.

И не собирался ему эти шансы давать.

Справедливо? Да.

Больно? Бесконечно.

***

– Мой повелитель! Интересующее вас лицо обнаружено в Кармидере, под именем Деркэна Анодара, – склонился в поклоне глава сыска. – Пока получено лишь подтверждение голубиной почтой, более полный доклад ждём через месяц.

Грэхард, замерев у окна грозной и монументальной скульптурой, никак не выразил той бури эмоций, что ослепительно ярко вспышкой сверкнула теперь в его душе.

– Хорошо, – сурово и холодно принял известие он и добавил: – Я вами доволен.

Ещё раз поклонившись, глава сыска удалился.

Некоторое время Грэхард просто стоял и пялился в пустоту, в попытках совладать с бушующим пламенем самых разнородных эмоций, сметающих из его головы все рациональные соображения.