Грэхард

Почувствовав прилив воодушевления, Грэхард вызвал главу сыска и велел обратить особое внимание именно на даркийское направление, особенно – на интересующее его побережье.

641 год

«По интересующему лицу – ничего» – пятый год до слепоты жгла его глаза дурацкая строчка, ставшая приговором.

Нужно было набраться мужества и признать: поиски бессмысленны.

Дерек не стал искать убежища ни при одном королевском дворе, не обнаружился ни в командах крупных управленцев, ни среди администраций крупных городов.

Грэхард вполне мог вообразить, что Дерека такая жизнь устраивала – а значит, он не сумеет его найти вообще никогда, потому что перебрать каждый частный дом мира даже его разведке не под силу.

Непослушными ледяными пальцами, не желающими удерживать перо ровно, Грэхард подписал приказ понизить приоритетность этой задачи до минимума. Это, в конце концов, отдавало безумием – выделять столько сил и средств на поиски одного лица.

Первое время Грэхард ещё отговаривался тем, что того требует государственная безопасность Ньона. Дерек знал слишком много секретов; его нельзя было упускать, потому что в руках их врагов он стал бы опаснейшим оружием.

Но, раз эти пять лет Дерек так и не поведал никакому правителю своих тайн, значит, либо и не собирается этого делать, либо мёртв.

Признаться, Грэхард даже скорее предпочёл бы, чтобы он был мёртв – ведь иначе следовало признать, что Дерек до сих пор таит на него обиду и злобу.

Отходчивый характер Дерека не предполагал злопамятности; можно было согласиться, что он сбежал под властью самых чёрных эмоций – но совершенно немыслимо было поверить, что он за все эти годы так и находится во власти этих тёмных чувств.

«Значит, он мёртв», – постановил сам в себе Грэхард, пытаясь этим траурным выводом отпечатать точку в собственных метаниях.

– Рейнир! – позвал он секретаря.

Тот незамедлительно вошёл и поклонился. С досадой Грэхард осознал, что это, кажется, не Рейнир – он всех их вечно путал и только недавно перестал, забывший, звать Дерека.

– Главе сыска, – протянул Грэхард свежеподписанный приказ, опасаясь, что не решится пустить его в ход, если промедлит.

Секретарь пружинистым шагом подошёл, взял бумагу, снова поклонился, и, натренировано пятясь, молча вышел.