Грэхард

Простуда, впрочем, дала ему передышку – он и так отменил все свои дела и встречи, и мог теперь торчать безвылазно в своих покоях, тупо разглядывая холодные каменные стены.

Так, наедине с собой, не занятый никаким делом Грэхард оказался отдан на растерзание собственной памяти. В этой кромешной бездне мрака не было светлых мыслей.

Память безжалостно мучила его, отравленными стрелами вонзая в сердце его собственные злые слова, его собственные мрачные взгляды, его собственные резкие жесты – всё то, чем он, не задумываясь, потчевал Дерека, пока он был рядом.

Как бесконечно, как жадно ему хотелось теперь вернуться в прошлое и изменить всё!

Если бы он знал, если бы он только мог предполагать, что Дерек однажды сбежит – он бы всё сделал совсем иначе. Он был бы безгранично терпелив и мягок – насколько он вообще был на это способен…

Впрочем, он знал за собой, что совсем даже не был способен ни на терпение, ни на мягкость, и это наполняло его сердце чёрной тоской и безнадёжностью.

Даже если бы он знал, даже если бы он захотел – у него бы не получилось.

Тоска потихоньку перешла в едкую, как ржавчина, обиду: ведь Дерек, как никто другой, знал, что у него не получается! И сам сотни раз напоминал ему о том, что нужно успокоиться, что нужно быть мягче, что нужно окоротить себя… Если Грэхарду когда и удавалось проявить терпение и мягкость, то это была целиком заслуга Дерека – Дерека, который умел найти и слова, и время для них, и подход…

Почему же Дерек, который так хорошо его знал, не нашёл никаких слов, чтобы поговорить с ним об их отношениях?

Досадливо крутя в руках трофейные марианские клинки – на тренировку он не мог выйти из-за простуды – Грэхард снова и снова задавался вопросом: почему?

Дерек был задет, он чувствовал себя оскорблённым или обиженным, – но он же знал, что у Грэхарда не было злого намерения! Почему не поговорил? Почему не объяснил? Разве Грэхард не выслушал бы его, не попытался бы что-то изменить в себе?

Он не мог бы теперь взвесить, что мучает его больше: что он причинял другу столько боли – или что друг терпел это, не говоря ни слова.

«Почему не поговорить, почему просто не поговорить?» – беспомощно и жалко шептал Грэхард, сгибая клинки в такт своим мыслям, пока несчастные мечи с треском не сломались вовсе, не выдержав напряжения его тёмных мыслей.

Увы, Грэхарду даже в голову не пришло соображение, что он мог поговорить сам, что он сам мог заметить, подумать, предвосхитить.