Путь домой. Четыре близнеца.

— О чём речь? Для такого господина я на всё готова, — отозвалась «кошечка», и как бы между прочим левый рукав легко соскользнул, обнажив пухленькое плечико блудницы.

— Я догадываюсь, — смерив её оценивающим взглядом, кивнул Рай, — Так не разочаруй меня, душечка.

— Приказывайте! — и душечка подалась ещё ближе.

— Ты любишь деньги?

— Кто ж их не любит? — мурлыкала она.

— Верно. Тогда ты, должно быть, знаешь, где Гарри хранит свои сокровища?

— Конечно…

— Показывай.

— Что?! Ишь, захотел! — насторожилась ночная гостья и с вызовом сдула упавшую на лоб прядь бесцветных волос.

— Боишься, неоткуда будет таскать? Зря, я предлагаю поделиться, или тебя надо уговаривать?

При этом он нежно взял её руку и неожиданно сильно сжал.

— Ой! Поосторожней! Не надо меня уговаривать. Я ещё не полная идиотка!

— Приятно слышать, - тут же одобрил Рай.

Он был ниже её, но казалось, что при желании сможет с лёгкостью, словно подушку, поднять эту пышку. Его немая сила полностью покорила её, и уже через минуту они оказались у замусоленного секретера Патерсона.

— Здесь, но он всегда закрывает… — вздохнула женщина, указывая на один из ящиков.

— Но ты-то открыть можешь, верно? — усмехнулся Рай, — Ну, да мне некогда, — и он с силой рванул ящик. В тот же миг на полу зазвенела золотая монета.

— О! Браво! Так бы и Джон не смог! — воскликнула восторженная зрительница.

— Ваш Джон заплыл жиром, — обронил Рай, извлекая из ящика красный мешочек, отмеченный вензелем герцога.

Оказывается, Патерсон хранил здесь и какие-то документы.

Самая важная бумага оказалась сверху – письмо от герцога, датированное вчерашним днём. В нём был ясный приказ, опоить и заковать Рая в кандалы в подвале башни Тишины. Так назывался старый маяк на окраине Туманной Гавани. Держать Рая там пленником до поступления новых распоряжений. Несостоявшийся пленник усмехнулся и развернулся к ночной гостье:

— Остальным распоряжайся сама, возьмёшь всё скопом, или будешь доить постепенно? Мне это не интересно...

— И это всё, чего вы хотели? — в её голосе слышалось такое большое разочарование, что Рай не сдержал усмешку:

— Прощай, крошка!

Даже Патерсон слышал, как хлопнула выходная дверь.

* * *

Вечерняя заря уже уступила место густым сумеркам, и Рай решил, что это хорошо, вернуться в Бетенгтон под покровом ночи, пожалуй, сейчас лучшее, что он может сделать. Чтобы покинуть Туманную Гавань ему надо было пересечь почти весь город, а город, не в пример позднему страннику, уже затихал, отходил ко сну.