Путь домой. Четыре близнеца.

Хорошо избитый, уже теряющий сознание, он словно в тумане различил стоявшего в дверях трактира худощавого дворянина, одетого во всё чёрное. Взгляд единственного глаза незнакомца пронзил душу Анри словно ледяным копьём, и в следующий миг новый удар в живот лишил юношу сознания.

* * *

Солнечный день для многих жителей Рунда начался с известия о том, что в полдень на главной площади города, состоится казнь главарей знаменитой банды разбойников, давно терроризировавших жителей близлежащих селений. Отъявленные негодяи уже одним своим именем наводили ужас на мирных торговцев и крестьян, и потому весть об этой казни превратила день в праздник.

К полудню на рыночной площади собралась едва ли не половина города. Здесь, на помосте, недалеко от стен ратуши появились три наспех сооруженные виселицы. Рядом на другом возвышении было установлено несколько кресел. Людей собралось так много, что скоро торговля тоже приостановилась, и внимание всех обратилось к помосту. Народ бурлил, наполняя площадь плотным человеческим говором.

В назначенный час толпа всколыхнулась в направлении от главного крыльца ратуши, и в образовавшемся проходе появились жандармы, сопровождающие троих осужденных. В тот же миг поднялся страшной силы шум - крики и проклятья обрушились на головы арестантов. Кольцо оцепления сомкнулось за печальной процессией, и скоро обречённые на смерть взошли на эшафот.

Это были три удивительно не похожих друг на друга человека. Один из них оказался очень тучным с сильными волосатыми руками, огромной рыжей копной волос и злыми выпученными глазами.

Третьим был Анри. Ему до сих пор не верилось в реальность происходящего, только связанные за спиной руки и израненное тело не позволяли отмахнуться от всего этого как от абсурдного кошмара. Он стоит под виселицей! Но почему?! Это было для него безумной загадкой.

Наконец, новая людская волна выплеснула на освобождённое стражей место ещё одну группу людей, оказавшихся, по всей видимости, судьями.

Еще пара минут, и вот в полной тишине прозвучал приговор, из которого следовало, что отпетые негодяи и мошенники, злобные убийцы и насильники, праведной волей Господа и Его величества короля Фрагии осуждаются на смертную казнь через повешенье.