В бой идут одни оркобойцы (клинок командора - 2)

Дитё своей эпохи, он был пропитан скепсисом и недоверием ко всему, привыкнув, вслед за товарищами со смешком подходить к самому святому, считая себя свободным от любых «предрассудков» и сентиментальных штучек. Но в глубине души Миши жил романтик, таился человечек, ждущий искренней мужской дружбы, скрепленной испытаниями и, если необходимо, кровью. Он с завистью вчитывался в ритуалы посвящения в воины, в рыцари в средневековье, в фантастических и исторических романах. В начале ХХI века такого уже не было.

Дима догадывался о его чувствах. Сам он тоже жил грядущим посвящением. Казалось, подумаешь, какой пустяк – при неярком огне свечки произнести несколько слов клятвы, скрепив их замысловатым ритуалом. А ноги уже слегка дрожали, сердце замирало от ощущения недалекого будущего. Теперь у него появятся друзья, которым он будет верить не меньше чем себе, а порой и больше. Их прежняя дружба, созданная совместным проживанием в одной комнате и нечастыми выпивками, превращалась в настоящую мужскую дружбу до гроба.

Поздно вечером, когда на улице заморосил июньский дождь, а общежитие большей частью уснуло – из-за отсутствия электричества студенты, хотели они этого или нет, вынуждены рано ложиться спать – в комнате Володи началось священнодействие.

Три свечи – по количеству собравшихся душ – горели в подсвечнике, найденном Володей в одном из разграбленных магазинов.

- Вроде бы все, - Володя скептически обвел взглядом стол. – Ах да, - он наклонился над сумкой и вытащил бутылку сухого вина.

- А закуски не будет? – Бледно пошутил Миша. Таинственная обстановка затягивала, заставляла преклонять голову и душу перед предстоящим обрядом. Остатками скепсиса и «здравого смысла», которым его пропитала предшествующая эпоха, он пытался отбиться от наваждения.

Володя только махнул рукой. Миша притих, заворожено глядя, как горят свечи. Их огоньки вытянулись ровно верх и почему-то не колебались под дуновением ветерка, возникавшего из-за движения людей.

- Садитесь! – Скомандовал Володя. Он действовал интуитивно. Обряды приходили из памяти, ему помнилось, что кое-что он вычитал в книгах, каких, забыл, кое-что сочинялось на ходу.