Черный Василек. Наекаэль.

Огромная туша с воем понеслась на него с самого верха лестницы, выставив вперёд тяжелый геден-даг на манер копья. Рейнальд стоял хладнокровно. За секунду до удара он крутанулся, опустив левую руку в низ, а правую подняв вверх. Гигант проскочил мимо… и тут же упал на колени, проехавшись вперёд. Увернувшись, Охотник продолжил движение, перерубив противнику сухожилья на обратной стороне ног левой рукой. Время для Мате будто замедлилось. Венс поднял голову и пересёкся с ним взглядом: «Мас-тер». Корчмарь потянул к нему свою руку.

Рейнальд довернул вращение до конца, и завершил движение, под чистую срубив голову косым ударом правой руки сверху вниз. Гигантская обезглавленная туша с грохотом упала на пол перед стойкой, импульсами выплёскивая на пол литры крови. Мате шокировано уставился на труп. В воздухе повисла тишина. Оторопело он вертел глазами, все еще не веря в произошедшее. Тяжело вздохнул и пересекся взглядом с заляпанном кровью человеком, стоящем в центре комнаты... и заорал, переходя на стон.

Рейнальд сдул со лба слипшиеся волосы, стер каплю крови со щеки, и обвел изучающим взглядом зал, не замечая оглушительного визга. Удостоверившись, что кроме корчмаря внизу никого не осталось, он зашагал по лестнице наверх, и по очереди проверил все комнаты. Спустился, и, не перебивая атамана, принялся методично добивать уцелевших. Когда со всей бандой было покончено, Охотник поймал, и стал связывать Мате руки.

Из таверны бывшего корчмаря выгнали пинками, ими же загнали на небольшую повозку и повезли непонятно куда.

- Кто ты такой, зачем сюда пришёл? – слабым голосом спросил он. – Почему не убил меня вместе с ними?

- Тебя, как начальника шайки и покровителя еретиков будут судить. – Рейнальд шёл рядом с конём, размышляя о чём-то своём. – Тогда инквизиторы и светские судьи решат, что для тебя больше подходит.

- Генрик? – Мате слабо передёрнулся, узнав голос говорящего. – Охотник промолчал.

Глава 2. Пути

Алиса

Шум деревни медленно приближался, за спиной топали копыта, а длинные волосы девушки перебирал ветер. Здесь она уже могла идти без помощи матери, и отпустила ее руку. От домов пахло дымом, несмотря на средину лета, печи топили всюду. До ее ушей доносились отдельные слова и крики.