Черный Василек. Наекаэль.

На середине полёта ведьма будто потеряла опору, мешком свалилась на землю, и по инерции проехала пару футов вперёд. Сейчас она должна была чувствовать что-то похожее, но, в отличии от охотника, не смогла этому противиться. Не дожидаясь, пока она опомнится, Охотник подскочил, и, перескакивая над пытавшейся схватить его рукой, пригвоздил ведьму ударом в сердце к земле. Она резко дёрнулась всем телом.

- Да кто ты вообще такой? – прохрипело тело, от которого отлетал тёмный дух.

Охотник промолчал, поднялся в полный рост, и, подождав немного, высвободил меч из тщедушных останков, принявшись стирать с него кровь листом лопуха, который ведьма оборвала, размахивая руками.

- Добрый человек. – Услышал он вдруг, когда уже собирался уйти. - Рейнальд развернулся назад. - Спасибо тебе, добрый человек, что освободил меня от власти беса. – Слабо произнесла миловидная девушка, в которую после освобождения превратилась старуха.

Демоническая сила ещё плескалась в ней, не давая умереть, но время её подходило к концу неумолимо. – Помоги мне, прошу. Ты же из церкви. Не откажи мне в предсмертной исповеди, освободи от греха. – Рейнальд молчал. – Освободи, прошу, - колдунья заплакала, - помоги сократить мои адские муки, ибо не по своему желанию я в этом погрязла. – Он молча повернулся к ней спиной, и, дождавшись, пока окончательно стихнут тихие мольбы, двинулся прочь.

Лес вокруг зашелестел радостным смехом довольного беса.

Он получил то, чего добивался: душа мёртвой грешницы-еритички на вечно отправилась в его инфернальные руки.

Отойдя на приличное расстояние, Охотник осенил себя крестным знамением в обратную сторону, и облегчённо выдохнул. Мир вокруг ещё недавно был совершенно двуцветным, а гул в голове ощутимо мешал. Он зашёл в тень дерева и сел, давая отдых перенапряжённому телу. Человеческое тело не приспособлено к чудесам, за вмещение ангела приходится платить, и Рейнальд знал об этом как никто.

Птицы заливались пением, где-то вдалеке журчала вода, а тёплый ветер перебирал листву деревьев. Охотник наслаждался вновь обретёнными чувствами, как в первый раз рассматривая сочную зелень травы, и переходящий в лазурь ультрамарин неба. Возможно, что-то хорошее в дне и солнечном свете и есть. Но только тогда, когда видишь это впервые.