Черный Василек. Наекаэль.

- Вот оно как. Ну что ж, тогда, чего изволите?

- А известно ли тебе, юноша, что чревоугодие это грех? – насмешливо спросил Мате, окидывая взглядом горку пустых блюд, оставшуюся перед гостем.

- Я, господин, если вам интересно - посетитель вытер губы какой-то тряпкой, извлечённой из кармана, и сыто откинулся на стену, - ученик семинарии, потому разбираюсь в этом как бы не больше вашего.

Но, к счастью, - он оглянулся на притихших мужиков, с интересом вслушивавшихся в диалог, - я всё ещё послушник, - стены повторно вздрогнули от смеха.

- А как вас зовут, уважаемый? – хозяин подождал, пока прекратятся смех и ехидные замечания.

- Моё имя Генрик, и родом я из села Рид, что в Айхштеттской епархии.

- Далече. – Корчмарь что-то прикинул в голове.

– Отсюда дней 20, ежели пешком, или с десяток по реке. Мой брат в том направлении ходил, с обозом, так сказать, а у сестры в Айхштетте родился первый муж.

- Этот, што гход тому как приставился? – просипел кто-то из сидящих.

- Да, Абель, именно тот.

- А путь куда держите? – Мате опять повернулся к Генрику.

- В Кишбайч.

Хочу попытать счастья в большом городе. – Юноша мечтательно улыбнулся.

- Ну, хах, в пути вы, видимо долго, а конца-края ему так и не видно. Отдохнуть бы. Вам, послушникам же женщины не запрещены?

- А как же? Не запрещены, конечно. – Гость маслянисто улыбнулся. – Господь же сам говорил: «Плодитесь и размножайтесь!». Так что вы все, господа, - Генрик опять повернулся к другим постояльцам, - когда бабу на сеновал тащите считай, святым делом занимаетесь и прославляете имя Его.

- Ахахахахах, - мужики в корчме едва не задыхались, - мы шо, пошитай пошти что швятые. А давай к нам в церковь, вместо Алисандера, или как его там. Его побьем, а тебя посадим. Аххахаха.

- А что, денег хватит? Ты, вроде не богач.