Черный Василек. Наекаэль.

Завулон отчаянно корчился, силясь вытащить из себя железку. Из уголка его рта текла кровь, фиолетовые глаза бегали из стороны в сторону, а лицо кривилось в гримасе злобы и боли. Хенкер схватил рукоять меча, надавил на ребро, и обломил кусок, торчащий из стены. Архимаг взвыл, и стал медленно съезжать вниз. Охотник приставил обломок к его шее.

- Один-ноль парень. – Хрипло прошептал он. – Я веду. – Дослушав его, Хенкер надавил на лезвие. Хрустнули позвонки, и голова слетела с плеч колдуна. Отбросив бесполезный обломок в сторону, охотник поднял трофей за волосы, приказал замку открыть проход наружу, и отправился прочь из замка.

Он вышел прямо к разбитому во дворе лагерю. Солдаты тут же рванулись к нему, но заметив голову в руках замедлились. Кто-то что-то выкрикнул, вперед вышел инквизитор. Охотник уже почти не соображал. Мир перед глазами выцвел, глаза залила кровь, в которой он был вымазан с головы до ног, а в ушах стоял сплошной монотонный шум. Из последних сил он поднял вверх голову Завулона и громко закричал.

Его вопль поддержали солдаты. А когда он попытался пойти вперед, сразу четверо подбежали, чтобы помочь.

- В телегу его, быстро! – Скомандовал Рихтер, размахивая руками. Хенкер почувствовал, как его куда-то тащат. Он не сопротивлялся. Оказавшись на деревянном полу повозки, он уже не мог ничего видеть, но понял, где находится. Время пришло.

- К Раймонду его. Быстрее! – Выкрикнул инквизитор возничему. Хенкер улыбнулся. Наконец-то можно будет спокойно спать, зная, что с сестрой все в порядке.

Он был уверен, что Папа сдержит слово. «Прощай, Вера» - подумал он: «наконец-то я увижу родителей, а однажды и тебя». Собравшись с силами, он усилием воли снял благословение, и почувствовал, как сознание наполняет бушующий океан боли.

«Нет-нет-нет» - вдруг прозвучало в голове: «от меня так просто не отделаешься. Я уже успел к тебе привязаться, парень, так что окажу одну услугу: дам шанс согласиться на мое предложение позже.

Уверен, настанет тот момент, когда ты не выдержишь».

Охотник бесшумно кричал. Боль вернулась в полном объеме. Сам он не умирал, но и в сознании до конца не был. Замерев где-то между, он чувствовал все, что было заблокировано благословением до этого, не в силах избавиться от этого, или хотя бы дать кому-то знать.

Повозку размеренно трясло. Слышался стук колес о камни, ржание лошадей и вопли возничего, подгонявшего животных что было сил.