Приключения Полли и Мартиши: Иномирье

Голубое платье в горох с белой оторочкой, готово было предательски лопнуть на её объёмном теле, глаза жалобно смотрели на Полли, а руки, одетые в длинные белые перчатки, судорожно теребили перед собой видавший виды ридикюль.

– Чем могу быть полезна миссис…

– Вы же миссис Вирхолд? – Затараторила гостья. – Я прошу прощения за свой неожиданный визит, я Ширли Хелиот, мой муж Дагли Хелиот вёл дела вашего покойного супруга.

«Только её мне здесь не хватало», подумала Полли и изобразив на лице приветливую улыбку, произнесла:

– Чем могу быть полезна миссис Хелиот?

– Я совершенно не знаю, что мне делать, мой муж пропал, уже как с месяц, – из её глаз полились слёзы, – а совсем недавно получила ужасную записку от его имени, отправленную из почтамта Тренсток-сити.

Вот… – Она порылась в сумке и извлекла мятый лист бумаги. – Я общалась со следователем, показывала письмо, но они посмеялись надо мной, сказали, что дела семейные…

Полли взяла в руки записку, и решив, что не стоит возбуждать лишние подозрения, особенно сейчас, жестом пригласила гостью войти.

– Не стоит так волноваться миссис Хелиот, проходите в дом. Хотите кофе?

– Кофе? Да… пожалуй… Виски если можно добавить... Простите. Я вся не в себе, от волнения. Простите за вторжение. – Миссис Хелиот достала из ридикюля платок и судорожно промокнула слёзы. – Я подумала, может быть вам, что-то известно, вдруг он обмолвился с вами, хоть чем-то…

Полли провела гостью на кухню, налила кофе, добавила в него унцию Гленморанджи и поставив перед ней чашку, развернула листок.

«Для леди Хелиот. Лоу-Хеккет 1935 год.

С этими стро́ками ты, Ширли, получишь мои последние слова. Мне горько писать это письмо, учитывая сложившиеся обстоятельства. Но я стану презирать себя, исчезнув из твоей жизни, словно нас ничего не связывало. Этим письмом я прошу у тебя прощения, да благословит господь твою кроткую душу, и шлю тебе благодарность за верность, которую ты дарила мне все эти годы, за понимание, согласие и заботу. Но оковы, спутавшие меня по рукам и ногам, заставляют совершить этот гнусный поступок в твоих глазах, да, впрочем, и любого другого добродетельного человека.

Я должен уехать, навсегда. Не ищи меня и не вини, перенеси это со смирением, как и подобает любящему сердцу. Лишь Господь знает, как я сожалею о том, что не могу оставить тебя в лучшем положении. Но счёт, открытый на твоё имя в банке Тренсток-сити, позволит, при разумной бережливости, встретить старость в достатке.

Моя дорогая жена, прощай.