Амлет, сын Улава

- Ты, Хетьяр, говоришь сейчас еще длиннее и непонятнее, чем Снорри, - я всегда старался вернуть духу-покровителю подпущенные шпильки, не преминул сделать этого и сейчас. - В его словах я хотя бы уловил некое зерно...

- В общем, никакие три года для его формирования не нужны, - Хетьяр говорил уже серьезно. - Запрет на общение с родней — тоже ерунда полная, но, если старику так будет спокойнее, пусть его.

На том и решили: с великим скальдом отправляемся, три года слушаемся, родне даем от нас отдохнуть.

Наконец, все наобнимались вдосталь.

Мать, кажется, не отказалась бы и всплакнуть, но помешала репутация самой суровой и властной женщины по эту сторону долины Скагкьякери: такие не плачут на людях даже в минуту тяжкой скорби, не то, что перед недолгим расставанием с даже не единственным сыном!

Скальд окончательно вышел вперед, и, развернувшись, поманил меня за собой, я и пошел. Все прочие отвернулись: волшебные дела не любят лишних свидетелей, вот и на нас уходящих предпочли не смотреть.

Обернулись, да и пошли прочь из города — скальд предупреждал уже, что ступить на песенную тропу тем сложнее, чем больше людей вокруг ходит и дышит, сгущая и разрежая, тем самым, гальдур.

- Идем до той горы, - бросил через плечо, не оборачиваясь, Снорри Ульварссон. Предполагалось, конечно, что я услышу, пойму и последую, разъяснять же Белый Лис посчитал излишним.

Я вообще заметил, что после того, как я признал его прилюдно Наставником, старый скальд стал себя вести со мной строже, суше и как-то даже пренебрежительно.

Оно было понятно: учитель всегда стоит выше ученика, но некрупный червь обиды сердце, все же, глодал.

Шли то ли долго, то ли нет. Мне не приходилось раньше идти в эту гору под грузом, своим и другого человека: я нес обе, наши со скальдом, сумки. Сам Белый Лис опирался на крепкий дорожный посох, и из вещей тяжелых был обременен только плотным поясом, в который самолично зашил золотые франкские монеты — плату, отданную отцом за мое обучение вместо собранного фундом фунда, ведь так выходило меньше по весу и лучше по цене.

Еще, конечно, висели у скальда меч у пояса да щит на спине, но кто из свободных мужей полуночи посчитает честную сталь и крепкую доску за тяжкую ношу?

Достигли самой высокой точки скалы, почти нависающей над городом. Раскланялись с изнемогающей от скуки стражей сигнального костра, обменялись последними новостями, Снорри Ульварссон спел краткую вису, прославляющую тяжкий труд дозорного.