Амлет, сын Улава

Таким я запомнил его за четыре года, проведенные в славных строительных войсках. Вопреки расхожему мнению, оружие нам, все-таки, давали, и я даже из него стрелял... Раза четыре, по одному за год.

- А ну, стой на месте! - скальд, ожидаемо, замахнулся, и снова по мне не попал. Я же сам, ставя на ходу щит односторонней проницаемости — любой, кто служил в Советской Армии, учился такому раз и на всю жизнь — отскочил назад, на невозможные для живого прыгуна тридцать метров.

В голове сами собой всплывали строчки Устава.

Все было почти по-настоящему, запах, звук, только совсем не чувствовалось отдачи: пули, однако, летели туда, куда указывал ствол.

Дело было, все же, не наяву: никто не погиб и даже не покалечился. Получив изрядную долю изделий таганрогского магометаллического завода, или того, что было в этом мире вместо пуль, драться скальд передумал. При этом, отчего-то, не прозвучало вполне ожидаемых криков о нечестности моего поведения или недопустимости колдовского оружия в честном поединке.

Я зря думал, что скальды, да и вся их идиотская традиция петь песни вместо того, чтобы считать формулы, бесполезны и устарели: во всяком случае, методик очень быстрого и притом безопасного перемещения в пространстве магия XX века не сохранила.

- Пойдем песенными тропами, - предложил Белый Лис, признав мое верховенство и как-то сразу превратившись из маразматичного старикана во вполне приятного и разумного пожилого мужчину.

Тропами так тропами: с одной стороны, казалось полезным узнать что-то новое, с другой — спешить действительно стоило, тревога Песца передалась и мне.

Оказалось, кстати, неинтересно. Просто та же самая туманная муть, только проносящаяся мимо со свистом, будто ветер, да заунывное пение скальда — ни мотива, ни ритма, будто противно воет старая и дряхлая собака.

На месте оказались уже вживую — конечно, все, кроме меня самого.

Гамлет лежал на спине, глаза его были закрыты, грудь вздымалась, но уже не так мерно, как парой часов ранее. Отец его зачем-то сидел на ногах парня в районе колен, и я вдруг увидел, что задние лапы, они же нижние конечности, юного псоглавца довольно ощутимо трясутся, так, что их приходится держать. Верхняя часть тела при этом оставалась и вовсе неподвижна.