Амлет, сын Улава

Достойные мужи, избранные говорить от общин и дружин, с некоторым изумлением воззрились на совершенно пустой лист.

- Да, - кивнул в ответ не незаданный вопрос сын Аудуна, поднял голову вверх и вдруг завыл, ловко перебирая разные, но неизменно чистые, звуки: даже самые бесталанные почуяли, как вокруг сгустился разреженный до того гальдур.

Такова сила Песни, дарованная кем-то из благорасположенных асов древнему и благородному роду Эсков: к таковому относится и самозванный почти-что-вождь Ледяного Края Земли, собакоголовый Улав Аудунссон.

Славные Эски лучше прочих умеют скрыть явное и проявить сокрытое, что делает из них лазутчиков, которых нельзя обнаружить в тени, и судей, которых никто не может обмануть при свете. Прямой и честный сын Аудуна выбрал быть на виду и прозревать суть вещей.

Из самой глубины пергамента выступили широкие цветные пятна, образовавшие вдруг некие очертания, непонятные, но смутно знакомые, и разноцветные кружки, щедро рассыпанные поверх пятен.

Ульфхеднар оборвал Песнь.

- Я вижу... А что я, собственно, вижу? Что это такое? - первым проявил нетерпение Гэллаир Элтраирссон, самый старший из собравшихся мужей земными годами, но неизменно юный духом.

Ульфхеднар снова подал голос, и края пергамента, ожидаемо принявшиеся сворачиваться, разгладились и будто бы оказались прибиты к широкой доске стола.

- Вот Рейкьявик, - указательный коготь ткнулся в самый большой кружок. - Вот тут мы, здесь Тингвеллир.

- Скальд Снорри, сын Ульвара, рассказывал, что однажды упился мухоморной настойки сверх меры, и воспарил духом, - вспомнил однорукий брат строителя Рейкъявика.

- По его словам, с высоты он видел нечто такое же, только как будто сквозь туман, а здесь все понятно... Скажи, сын Аудуна, земли франков ведь где-то в этой стороне?

- Это наша Исландия целиком, да, - согласился ульфхеднар, - и Бурдигаль, который тебе интересен, действительно, в той стороне. Но я не для того открываю родовые секреты, чтобы просто похвастаться перед достойнейшими!

Достойнешие посуровели лицами, кто-то даже понятливо кивнул: мол, продолжай.

- Гундур два дня и одну ночь без устали вышивала туман, пела свою Песнь. Этот рисунок — ее свадебный дар, что ценнее мехов и железа, - Улав говорил как бы нехотя, раскрывая уже второй за вечер родовой секрет молодой семьи. - Но и это я говорю не ради похвальбы. Вот, смотрите сюда. - Вдоль верхней границы появились штрихи огамы.