Амлет, сын Улава

Погодная сфера бросила отблеск на ближайшую стену: нашим глазам предстал земельный чертеж, точь-в-точь такой, как на большой карте, некогда заклятой моей матерью, и много лет висящей на стене дома моего отца. По ровному полю, обозначавшему море, с закатной полночи медленно двигалась светящаяся точка.

- Много дивного создали асы… - пробормотал кто-то из скальдов. – Что нам с этого рисунка?

- Ближе! – коротко скомандовал дух. Мужи подошли почти вплотную, но в виду имелось, видимо, не это: просто точка, маленькая и яркая, стала вдруг намного больше, и в получившемся пятне угадывались несущиеся по волнам морские плоты рыбного народа.

Плотов было много, кто-то принялся считать и сбился со счета.

- Набег! – сурово заключил отец.

Руки и язык вернулись в мою власть: дух ушел внутрь головы, и голова немедленно закружилась.

- Сядь, Амлет, - потребовал отец, первым заметивший неладное. – Дальше мы сами, видишь, сколько нас, могучих мужей? Обойдемся как-нибудь без вчерашних мальчишек, ты свое дело сделал.

Могучие мужи зашумели: кто согласно, а кто непонятно о чем.

- Нет, - подал я голос. Голос был, по совести, слабоват, но достаточно громок. – Как назовут меня после того, как в первый же день своих совершенных лет я уклонюсь от битвы? Что за прозвище мне тогда дадут? Сколько хульных нидов сложат обо мне скальды, знатные и проезжие?

- Пусть Одинссон, прозванный Айэке стукнет молотом мне в темя, если парень неправ! – вдруг поддержал меня Альфрик Ивинссон, из могучих бондов, поднимавших пашню близ расположенного неподалеку озера Сидрадальсватн.

Имя его я знал, кто он и откуда — помнил: родня, пусть без шерсти и совсем человеческого вида. – Он взрослый? Взрослый. Воин? Вполне. Кто хочет нанести обиду жестокую и несправедливую мне, его родичу?

Глупцов таковых не нашлось.

- Взденешь мой старый лёдурсвест, да и забирай его совсем себе, - все разошлись готовиться, и отец повел меня в дом. В доме мать, уже предупрежденная кем-то, со всей своей огромной силы тягала из сухого подпола тяжелые сундуки.

– Жилет должен быть тебе в пору, да и не рассохся еще. Из оружия возьми длинный нож и легкое копье. Оба они мне тоже изрядно когда-то послужили, хех – усмехнулся Улав Аудунссон. – Сам же я, увы, стал слишком грузен и нет во мне прежней ловкости: по руке мне щит и топор.

- Отец, - уточнил я, стараясь, чтобы голос мой не дрожал, не от страха перед первой битвой, но от волнения и ярости. – Отец, - повторил я, утвердившись в голосе.