Амлет, сын Улава

Был он низкоросл и отчаянно худ, и мне подумалось в тот удар сердца, что сила друида тем выше, чем меньше наетые им живот и бока: например, только что сраженный мной был даже немного пухловат, от того и немощен гальдуром, слаб и медлителен!

- Позволено ли мне будет принести извинения за своего товарища и унести его прочь для получения лечения, пока он совсем не умер? Мы из одной чепты, он из недавно обращенных, я же – что-то вроде наставника юных, - немного заискивающе вопросил старший за младшего. - И имущество его… Я ведь могу его забрать? Кроме бронзового серпа, что зримо тебе приглянулся?

- Этого – забирай, барахло его мне без надобности, тем более, что корешков и травок я и сам в силах нарвать, балахон же такой в городе отца моего постеснялся бы носить даже нищий, которых у нас, на полуночи, все равно нет.

- Я разжал кулаки: горячка боя отпустила меня совершенно, - что же об извинениях… То этот их уже принес, не видно, что ли?

Хетьяр появился к вечеру. Я нашел себе место для сна – при пивном доме, на втором его этаже, очень удачно нашлась свободная комната – и готовился к этому самому сну отойти.

- Привет тебе, мой юный друг, - немного ерничающим тоном поздоровался сын Сигурда. - Извини, что меня так долго не было: выяснял кое-что важное, да разбирал иные дела. Ты, кстати, молодец, отлично справился сам!

Я подбоченился настолько горделиво, насколько это можно сделать, когда уже лежишь в кровати.

- Этот-то… Жив? - с некоторой злой надеждой уточнил я. - Жив, - ответил Хетьяр. - Будет жить и даже не сильно покалечен.

И вот об этом я с тобой хотел поговорить.

Пришлось сесть в кровати, свесив ноги на пол: вести беседу о столь важных вещах лежа было бы неправильно.

- Обратил ли ты внимание на тучного мужа в почти таком же, как у твоего противника, платье, только сшитом из дорогой ткани? - начал Строитель немного издалека. - Он все время ошивался неподалеку.

- Да, смешной такой, голова сверху будто плешивая, а на самом деле – нарочно побрита, - усмехнулся я. - Тоже друид? Им, вроде, не полагается быть толстыми, как нагулявшийся осенний медведь…

- Если бы… - протянул Хетьяр.

- Был бы этот тип друидом, я бы и внимания не обратил, хотя это тоже жрец. Только жрец того, кого у вас называют Распятым, но не на Иггдрасиле. Это франк, Амлет. Жрец Христа.

- Да что не так-то? - я совсем уже развеселился. - Он толст, как глупая баба, одет, как глупая баба, с гладко скобленным лицом… Ой, прости, Сигурдссон, - вовремя вспомнил я образ моего духа-покровителя.