Пуговица

Ляля тогда глядела и любовалась: вот это истинный кавалер. А Денька с Рысей еще и за одной партой оказались. Повезло несказанно.

– Пусть, конечно, ночует. Только надо у родителей разрешение спросить.

– Им все равно, – сказал Денька и втянул в себя воздух.

Рыся понимала, что он сдерживает бег слез. Не хочет перед их мамой выглядеть слабаком и нюней.

Мама все поняла. Не стала развивать тему родительского равнодушия, ахать и осуждать.

– Ну, я просто позвоню, предупрежу, оставлю наш номер телефона.

Правила Денька любил. Ценил и уважал. По правилам легко жить. Силы зря не тратятся.

– Хорошо. Спасибо, – согласился он. – Я не насовсем. Но иногда хоть. Передохнуть.

– Мы тебе всегда рады, – заверила мама.

Она любила гостей, у ее родителей был всегда хлебосольный дом, в котором хватало угощений для зашедших на огонек друзей.

Мама тут же позвонила родителям Дениса и сообщила, где их ребенок. Те еще только с работы вернулись и все соображали.

Проснулась Птича. Они вместе сделали уроки. Потом Рыся села на свой диванчик почитать и уснула. Уже до самого утра.

Отец неделю не заявлялся. Правда, звонил все время. Чуть ли не каждый час. Иногда говорил с детьми, иногда с Лялей. У всех просил прощения. Каялся.

Ляля ему уже не верила. Что-то в ней надломилось. Она понимала, что пить он не бросит, что будет пользоваться ее добротой и отходчивостью, пока она не уйдет на тот свет.

Тот свет, кстати, все чаще казался ей отличным вариантом. Она невероятно уставала во время этой беременности. Думая о родах, не представляла себе, откуда возьмутся у нее силы, чтобы помочь младенцу появиться на свет.

Муж все звонил и звонил.

Тогда Ляля поставила условие: он должен сделать что-то, чтобы семья поверила, что обещание бросить пить – не очередной пустой треп.

– Хочешь, я зашьюсь? – решительно предложил Артем.

Он и раньше, бывало, в определенном покаянном настрое предлагал вшить ампулу, или, как ее называли, торпеду. Действие ее заключалось в том, что, если человек со вшитой торпедой выпивал, он мог сразу отдать концы. Тут или надо было перед выпивкой извлечь торпеду, или уж совсем не пить. Ну, или, конечно, пить и подыхать, как собака.

Ляля всегда отказывалась от такого страшного, на ее взгляд, варианта: уж очень опасным для жизни он ей представлялся.