Пуговица

Он казался бы игрушечным, сооруженным добрым волшебником по мановению волшебной палочки: взмах – и появился крытый деревянный мост с дивными картинами на потолке и яркими цветами по бокам, ведущий к старинной башне; другой взмах – и возникли удивительные дома на берегу бескрайнего Люцернского озера, простирающегося на четыре кантона страны… Рай для любознательных туристов. То, что все сотворено людьми, их упорным многовековым трудом, понимается, впрочем, быстро: достаточно взглянуть на окружающие город горы, на вечно заснеженные Альпы в отдалении, на мощный величественный Пилатус, у подножия которого, по преданию, похоронен тот самый Понтий Пилат, который не спас Иисуса Христа от распятия, хотя и мог.

Он был обычным воякой, а уйдя на пенсию, заселился в прекрасной стране Гельвеции[1 - Г е л ь в е ц и я – древнее название Швейцарии.], здесь и обрел вечное свое пристанище.

Горы с людьми не шутят. Сильные характеры нужны живущим здесь людям, чтобы не впадать в отчаяние, если сель или снежная лавина уничтожают то, что, казалось, должно простоять не то что века – тысячелетия.

И не только не впасть в отчаяние, но и восстановить, отстроить заново. И – не вспоминать со стоном о том, чего не вернешь.

По озеру плавают лебеди, десятки белых прекрасных птиц бесшумно скользят по зеленоватой воде. Глаз не оторвать от их плавного движения. Мост, ведущий от вокзала в старый город, полон машин, людей, которые не знают, чем успеть налюбоваться: последними бликами уходящего солнца, глубокой водой, меняющей свой цвет, розоватыми вершинами гор или мощным бегом реки Ройс, именно тут и впадающей в озеро.

Никому нет дела до одинокой фигурки, застывшей в раздумье, что стоит на чужом мосту у чужого озера со странным предметом, переливающимся на ладони розово-фиолетово-голубыми отблесками.

А она, между тем, пытается вспомнить то, что составляло когда-то ее счастье: собственную жизнь.

И вспоминается почему-то старенький анекдот с длинной седой бородой:

Звонок в дверь.

– Дззззззззззззз!

На пороге весь искромсанный, перекошенный инвалид.

Смотреть страшно.

– Иванова Марьванна?

– Я!

– В таком-то году аборт делали?

– Делала! – вибрирует Марьванна.

– Плод по голове молотком били?

– Била!

– В мусоропровод выбрасывали?

– Выбрасывала!

– Мама! Я вернулся!

Вот именно этим самым инвалидом и представляла себя иной раз Рыся. Не то чтобы постоянно, но бывало…

То ли Судьба ее, то ли Родина-мать (что тоже – судьба).