Княгинины ловы

– Да князю Заозерскому десять годков, какие там ловы?! Небось, мать его, вдова молодая, пригласила? Распутница окаянная, про нее знаешь, что говорят? Мужа старого на тот свет сжила, а теперь таких олухов, как ты, заманивает.

– Болтают все! – запальчиво выкрикнул Димитрий. – У нас-то и лесов добрых нет, и все зверье перебили. Какая уж охота?! А в Заозерье и медведи, и рыси, и вепри. Есть где разгуляться! Отпусти, – сын ласково улыбнулся: – А княгиня мне больно-то и нужна, не думал я про это. А приеду – и сразу за подружьей.

– Вот ехал бы сразу за Еленой, там края-то тоже дикие, лесные, зверья не меньше, а земля твоя: охоться, сколько хочешь, и не надо никому в ножки кланяться.

– Я никому и не кланяюсь. Да уж собрались мы. Слышишь, комони под окном ржут, кмети заждались. Пойду я.

Мать вздохнула, махнув рукой, мол, делай, что хочешь. Князь смиренно поцеловал материнскую руку, поднял опрокинутую лавку, перекрестился на образа и выбежал вон.

Княгиня опять села, прикрыв глаза. «Неужели я ошиблась?» – опять мучительно завертелось в голове.

– Мстислав силу набирает, во врагах его не к чему иметь, породниться надо, а то оборону придется с двух сторон вести. А от кочевья да соседей завистников вместе сподручней отбиваться.

– Да как ты с ним породнишься? Сыновья его давно женаты, а дочки уж больно малы. Старшей всего девять годков.

– Вот эту и возьмем.

– С ума ты сошел что ли, на старости лет – дите за семнадцатилетнего отрока выдавать? Ведь вырос, уж и хочется чего, а ты ему малую в жены.

– Потерпит пару годков, пока молодуха дозреет, ничего с ним не станется. А брать ее сейчас надо, не посватаемся, так другие перехватят: желающих породниться с Полуночным[11] князем много. Второй-то дочери у них сколько лет?

– Пять или шесть.

– Старшую упустим, следующую долго ждать. Так что засылаем сватов.

– Может, он и не отдаст ее сейчас? – с надеждой прошептала княгиня.

– Отдаст, куда денется, я уговаривать умею…

Девочка княгине сразу понравилась: тоненькая, белокурая, со смешными кудряшками, упрямо выбивающимися из толстой косы. Большими голубыми глазами она рассматривала делегацию, вышедшую навстречу из городских ворот. Взрослая одежа, справленная к случаю по детским размерам, сплошь покрытая серебряным узорочьем и жемчугом (и оттого страшно тяжелая), смотрелась на ней мешковато и нелепо.