Княгинины ловы

Рядом деловито расхаживал Найден, отдавая челяди бесчисленные приказы.

Димитрий кликнул Жидятку, пятнадцатилетнего холопа, которого он недавно взял в услужение.

– Что ж ты, дубина, Пахомия-то не растолкал, чтоб на лавку лег, боярин вон всю ночь на полу валялся! – гневно прикрикнул князь, отвешивая пухлому Жидятке подзатыльник.

– Да разве ж его растолкаешь, тут семерых таких, как я, надобно, – обиженно буркнул Жидятка.

Пахомий показал холопу кулак. Тот даже глазом не моргнул, мнив себе, что ежели он, Жидята, княжий холоп, то справно прислуживать должен только хозяину, а всякие прочие ему не указ, и следить, где они спят, он не обязан.

– Княгиня говорит, Мстислав им хлеба не дает, – вспомнил Димитрий, пока отрок натягивал ему сапоги, – с чего бы это?

– Просто так Мстислав бушевать не станет, видать напакостили ему, – рассудительно ответил Первак.

– Стало быть, Мстислав у тебя хороший, а заозерцы худые, – прищурился Димитрий.

– Не знаю я, какие заозерцы, а с Мстиславом отец мой был знаком, тот правды всегда держался, попусту никого не обижал.

– Та то когда было, они ещё в наших летах ходили, – вмешался Пахомий. – Сколько воды утекло, нешто люди не меняются? Чем ему мать да дитя напакостить смогли?

– Видать, смогли, – отрезал Первак.

– А я так думаю, прибрать измором он их землицу хочет, пока Ростислав мал, – не унимался Пахомий, повышая голос.

– Ну, опять сцепились, сколько мне разнимать-то вас можно. Кто прав, кто нет – то не наше дело, а мы приплыли медведя стравить, – перебранки дружков князю порядком надоели.

[1] Городня – оборонительное укрепление, сруб, часто заполненный землей.

[2] Ширинка – платок.

[3] Женщин в Древней Руси часто именовали не по имени, а по отчеству отца.

[4] Гости – здесь купцы.

[5] Жито – ржаное или любое другое зерно.

[6] Ряд – договор.

[7] Струги – небольшие, как правило, грузовые суда.

Глава IV. У лесного хозяина на ловах ​

На Чернореченских равнинах давно господствовала весна, щедро одевая пестрыми первоцветами уже просохшую под лучами солнца землю.

Здесь же, в Заозерском краю, еще угадывалось дыхание зимы. Лес стоял сырой и унылый. То тут, то там взгляд наталкивался на внушительные кучи почерневшего снега. Мокрые ветки деревьев печально колыхались, сплетая над головой черную сеть. Молодая зеленая поросль кое-где очень робко пробиралась сквозь ворох старой листвы. Травинки острыми пиками насквозь пробивали бурые листья, но сбросить с себя полностью эти путы еще не могли.