Княгинины ловы

– Крепостица пожиже нашей будет, – с бахвальством заявил Пахомий, разглядывая черный сруб городни[1].

– Хозяевам то не говори, обидятся, – предупредил князь, – и вообще, меньше болтай да больше примечай, здесь зевать нельзя, те еще други…

Бежская крепость сурово смотрела на пришлых темными глазницами бойниц. Димитрию было тревожно: в малой дружине, да у бывшего врага. Мать ведь говорила: «Сиди дома». Да не поворачивать же назад. Вон уж к причалу толпа выходит, шапками машет. Вроде все благополучно.

Нищета здешнего края бросалась в глаза уже на пристани. Не было верениц расписных торговых корабликов, как в Чернореч-граде.Старенькие рыбацкие лодки выглядели унылыми развалинами. Бежский люд, вываливший из любопытства за городские ворота, был одет бедновато. Еще долго Заозерской земле нести на себе печати неудачной войны и мора.

Встречавший чернореченский караван воевода князю сразу же не понравился, и, как видно, Димитрий ему тоже. Какая-то невидимая неприязнь тут же легла между ними.

Статный высокий муж, лет тридцати, с резкими хищными чертами лица, гордо держался в седле, выгнув колесом широкую грудь. Богатая, расшитая замысловатым узором одежда выделялась ярким пятном среди окрестной голытьбы. Нетерпеливо бил копытом под хозяином красавец конь. Димитрий, как знаток, сразу определил: жеребец редкий, дорогой, не у всякого князя такой есть.

Слегка сощуренными глазами бежский воевода дерзко рассматривал Чернореченского правителя. Легкая усмешка скользила во взгляде.

Он как бы говорил: «Уж знаю, чего тебе здесь надобно, какой грешок за тобой». Но вслух бежский боярин вежливо сказал:

– Здрав будь, Димитрий Андреич, я Найден – дядька княжий. Будь гостем. Ждет тебя князь наш Ростислав Юрьевич да матушка его, – и он жестом указал на ворота. При этом Найден слегка поклонился, но, как показалось Димитрию, недостаточно низко для приветствия князя, словно воеводе тошно было услуживать пришлым и делал он это по великой необходимости.

– Спесив-то воевода местный, – подметил Пахомий, – а вид у него, аки у коршуна, у которого добычу хотят отобрать, даром, что крючконосый.

– Так тоже небось на ловы хотел, – подмигнул Димитрий дружку.

Оба засмеялись. Найден, не расслышав, но догадавшись, что шутка о нем, нервно передернул плечами.

Перекрестившись на образ Богородицы Одигитрии на надвратной церкви, путники въехали в город.

Ростислав радостно бросился гостям навстречу.