Путь домой. Год надежды.

Определённо, мудрый Жерар ясно сказал, что Анри любит её! Да она и сама это поняла, это так ясно читалось в его прекрасных чёрных глазах! «Неужели он любит меня ещё с тех времен?! Как же я тогда истерзала его сердце своими признаниями в чувствах к Виктору?! Я сходила с ума по ничтожеству с благородным лицом, а благородной души за бинтами рассмотреть не смогла! О Боже, я ведь тогда, кажется, даже не воспринимала его как человека, как мужчину. Нет, нет и не может быть мне прощения...»

Вот так время и шло, в не очень тяжёлом труде по дому и в грустных раздумьях о горьком прошлом.

Анна заделалась дочерью бедных крестьян, но эта роль всё-таки была ей не под силу. Слишком роскошные были у неё волосы, утончённая и изысканная красота, белые и чистые руки. Она была подобна фее, особенно на фоне Сачи и Сюзет, и никто в деревне не упускал возможности указать беднягам Трефле на эту разницу. А число таких доброхотов резко выросло сразу, как Анна стала появляться на улице. Хоть девушка и старательно куталась в предложенное ей тряпьё, в небольшом селении, каким был Фёрси, новому лицу не избежать особого внимания, так что конечно же, весть о том, что в лачуге Трефле поселилась сказочной красоты девушка, довольно быстро разнеслась по всей округе.

Трефле были и счастливы, и обеспокоены не на шутку. Когда у их забора стали появляться зеваки уже по двое, и даже по четверо, Сача горестно заявил:

— Всё, теперь в скором времени надо ждать и управляющего замком. Ох, хорошо хоть герцога здесь сейчас нет…

— Герцога? – тут же поймала его на слове Анна, - Ты же говорил, что это земли графини де Фенс! Вы ожидаете, что к ней скоро прибудут новые гости?

Но Сача сокрушённо закачал головой:

— Он не гость, а хозяин, Себастьян герцог де Визон, сын госпожи графини.

Анна кивнула в знак благодарности за эти сведения и приготовилась к худшему. Уйти сейчас, зимой, и правда было бы безумием, но, если придётся, она сделает это.

Что ж, Сача оказался прав. Прошёл только один день после таких его слов и ровно месяц со дня появления здесь Анны, когда у ограды лачуги Трефле остановился, казалось, дышащий огнём конь. Всадник был одет в добротную медвежью шубу.