Путь домой. Год надежды.

ваш сын!

Графиня обмерла, и её следующим порывом было ещё раз оглянуться, но Маги сдержала её:

— Прошу вас, не так резко! Нам не следует привлекать к себе слишком много внимания!

— Он… здесь?!! — выдохнула графиня.

Маги веско кивнула:

— Да, сейчас разговаривает с трактирщиком.

Графиня осторожно обернулась и увидела около хозяйской конторки человека, о котором в эту минуту она не могла бы сказать ровным счётом ничего. Он стоял спиной к графине, укутанный в мокрый плащ, разве что шляпу снял, и тем самым открыл свету копну своих нечесаных чёрных волос.

Похоже, Маги довелось прежде увидеть больше, раз она так уверенно разглядела в этом человеке Виктора.

А тем временем трактирщик явно повеселел и уже начал раздавать своим домочадцам новые распоряжения – нужно поскорее накормить новых гостей! Виктор благосклонно кивнул и обернулся к своим молодцам. Те уже давно заняли места вокруг самого большого стола, поскидывали мокрые шляпы, плащи, некоторые даже камзолы. Их оружие с грохотом падало на скамьи рядом, самые нетерпеливые уже начинали стучать кулаками по столу.

А Виктор, наконец, услышал мысленный зов графини, снял плащ и повернулся так, что стало возможно увидеть его лицо. И опять же она бы не решилась назвать этого человека своим сыном, так мало он был похож на её Антуана. Устало опущенные плечи, некрасивые до уродства черты лица, глаза сильно сощурены, почти закрыты, губы плотно сжаты. Графиня не удержалась, чтобы не кинуть на Маги вопросительный взгляд, не ошибается ли она? Маги, словно ждала этот её немой вопрос, и тут же кивнула.

От внимания графини не ускользнуло, как волнуется её воспитанница, как смущается. Что ж... Графиня решила переместиться так, чтобы видеть вновь прибывших, не оборачиваясь для этого специально, и теперь стала наблюдать за Виктором исподволь.

Тот устало опустился на табурет во главе стола, и молча наблюдал, как его люди борются с нетерпением. Ещё пара минут, и на их столе стали появляться тарелки, чашки, а затем и еда. И для них тоже начался праздник жизни.

«Ведь они с Антуаном близнецы!» — думала тем временем графиня, — «Тогда на площади я почти признала Жана, хоть он и был в маске. Но тут!.. Неужели мыслимо до такой степени изменить свою внешность?!»

Виктор оставался недвижим, руки сложены на груди, суровый взгляд бродит по угощениям Бернара, но складывалось впечатление, что ни еда, ни его товарищи – вообще ничто на свете этого человека не интересует, он ушёл далеко в себя, ничего не слыша и не видя.