Сказание о пустыне

По крайней мере, в последние годы. И иногда аль-Назир жалел, что ругаться на жену бесполезно. А потом вспоминал испуганные взгляды и сжимавшуюся при его приближении фигурку. Нет уж… Пусть лучше смеется, чем боится. И главное, что жива. А с остальным он разберется…

...Карим аль-Назир, аттабей Аль-Хруса, прибыл на стоянку народа пустыни лишь вечером. Когда лучи закатного солнца окрасили небо алым и рыжим. Его ждали и встречали как дорого гостя. Накрыли стол, сварили кофе на раскаленном песке, и кади поднялся навстречу старому другу и поклонился, отдавая ему дань уважения.

­– Мир твоему дому, Фазиль аль-Гуннаши, –­ сказал гость, убирая руку с рукояти сабли.

­– Да хранят тебя пески, друг мой, а пустыня пусть будет благосклонна к твоим людям. Разделишь ли ты со мной вечернюю трапезу?

­– Почту за честь, друг мой.

И, услышав ответ аттабея, вздохнула за тканевой перегородкой старшая жена кади. Выглянула с другой стороны шатра и махнула рукой Дамату. Все хорошо, не будет крови. Если гость назвал хозяина другом, они лишь поговорят, и к утру решат, как быть дальше.

А в шатре шла неспешная трапеза, сопровождаемая такой же неторопливой беседой.

­– Как твое здоровье, почтенный аль-Гуннаши?

­– Все наладилось и разрешилось благополучно, почтенный аль-Назир. Жена твоя поистине целительница и творит чудеса.

­– Я рад, что она помогла тебе, друг мой, но меня огорчает, что сын твой пробрался в мой дом как вор и забрал то, что принадлежит мне, без спроса.

­– Я глубоко опечален поступком моего сына и тем, что доставил тебе великое волнение, друг мой.

Гость помедлили с ответом, отдал должное угощению и заговорил лишь тогда, когда посчитал паузу достаточной.

– Шейх Аль-Хруса недоволен мной. Кто-то рассказал ему, что я хотел перебраться в Гадраб, и он прогневался. Решил, что я желаю плести заговор против него и заручиться поддержкой правителя Гадраба.

– Мальчишка совсем потерял разум, – покачал головой кади. – Когда он жил с нами, я видел в нем изъяны, но даже предположить не мог, во что они превратятся.

– Ты был прав, многомудрый кади, а я ошибался…

Фазиль склонил голову, принимая слова друга и не спеша радоваться своей правоте.

– Теперь, – продолжил Карим, – я должен вернуться в Сердце Пустыни вместе с женой.