Сказание о пустыне

И, прежде чем аттабей успевает сказать хоть слово, Надира срывается с места и падает перед ним на колени, начиная громко причитать:

– Господин, она сама захотела уехать! Сама! Никто не виноват, господин! Это дети пустыни увезли ее! Им нужен был лекарь, и они пришли к госпоже! А она – слишком добрая, чтобы отказать! Госпожа сама отправилась с ними! Она забрала лекарства, чтобы помочь кади! Господин, никто не виноват!

Очень медленно, сквозь непрерывный поток слов, Карим смог уяснить суть – Адара жива. Она покинула его дом по собственной воле, но жива.

Жестом он велел служанке замолчать. Отстранил охранника и глубоко вздохнул, стараясь задавить гнев, что уже начал зарождаться внутри.

– Госпожа уехала?

– Да, – пискнула Надира, глядя на него огромными испуганными глазами.

– С народом пустыни?

– Да.

– Зачем? – последний вопрос аттабей задал, глядя на старого слугу.

И тот ответил. Медленно и спокойно рассказал все, начиная с визита отряда народа пустыни в дом, и заканчивая утренним пробуждением, когда вся стража неожиданно оказалась усыпленной, а хозяйка пропала.

Нахмурился Пустынный Лев. Сжал зубы. И хотел бы зарычать, да не на кого. Кто мог ждать, что слабая женщина проявит такое своеволие? Только он сам. И ругать слуг нет смысла. Они достаточно наказаны страхом перед его возвращением. И наверняка боятся, что будет с Адарой. Точнее того, чем для них обернется все, что произойдет с ней.

– Когда дети пустыни покинули город?

– Три дня назад, господин.

– Мы их уже не догоним… – Карим развернулся к отряду.

– Всем отдыхать. Завтра утром отправляемся в дорогу. А сейчас мне нужен свежий конь и пара человек сопровождения, я поеду к шейху.

– Мой господин, не стоит ли вам отдохнуть с дороги и сменить одежду?

Аль-Назир взглянул на старого слугу, будто голодный зверь на добычу. Скрипнул зубами, но ответил:

– Шейх желал видеть меня немедленно после приезда, так пусть насладиться запахом дороги. Сам он давно забыл, что такое настоящая пустыня. Вот и вспомнит…

Уехал аттабей.

Вздохнули слуги свободнее. Поднялась с пола Надира, покачал головой старик Лафид.

– Думаешь, он не поймет, кто опоил стражников? И не накажет?

– Я выполняла приказ госпожи, меня не за что наказывать. И я не ради себя старалась, старый осел. Ты со своим долгом и виной мог нас всех погубить.

Служанка ушла, а Али промолчал. Правду говорят: там, где мужчина сломает саблю, женщина добьется большего слезами и уговорами…

…Дорога заканчивается неожиданно.