Сказание о пустыне

И полетели по городу слова:

– Ранен Пустынный Лев!..

…После отъезда звездочета жизнь стала такой, как раньше. Каждый день похож на другой. Со своим порядком и привычками. Мне не хватало общества старика, который помогал скрасить дни в ожидании возвращения мужа. Последнюю неделю аттабей оставался в городе, но мы оба знали, что это ненадолго. К тому же тревога с каждым днем только нарастала. И когда в доме посреди дня раздались шум и крики, я поняла, что буря все-таки началась…

– Господин… Там… – Надира, как всегда, знавшая все, что происходит в доме, ворвалась в мою комнату и застыла на пороге.

Испуганная, с огромными глазами и совершенно белым лицом.

– Что случилось?

– Там… там… – она замотала головой и закрыла лицо руками. – Я не могу…

У служанки не тот характер, чтобы бояться сказать мне что-то. Значит, в доме случилось нечто по истине ужасное. Ноги сами понесли меня к выходу с женской половины. Стоило распахнуть заветную дверь, и стал слышен громовой голос Али Лафида:

– Закройте все двери! У каждого входа пусть встанет охранник! Никого не выпускать! Впустить только лекаря!

– Что случилось?

Старый воин обернулся ко мне.

И на руках его была кровь.

– Прости, госпожа… Я не справился.

Он покачал головой и отошел в сторону…

Крик застрял в горле. И я зажала рот ладонью, чтобы он не вырвался наружу. Нельзя голосить хозяйке, когда в доме беда. Иначе все пойдет прахом.

– Несите его в комнаты! За лекарем послали?!

Я посмотрела на Лафида, ожидая ответ.

– Сразу же, – кивнул тот.

– Сейчас его привезут. Из-под земли достанут, если понадобится.

Стоило ему ответить, как снаружи донеслись громкие голоса. Воины не только уважали, но и любили своего господина, поэтому служили не за страх, а на совесть.

– Пропустить! – рявкнул старый слуга, и двери сразу же распахнулись, впуская лекаря…

…Старый лекарь Бахтияр Аббас прожил на свете долгих шесть десятков лет. Он видел множество ран, болезней и ядов. Умел отличать одно от другого. Видеть симптомы, незаметные обычному глазу.

Исцелять страждущих. Он знал, когда стоит отступить, а когда бороться до победы. Поэтому, взглянув на аттабея, лежащего среди подушек, заметив расширенные зрачки, лихорадочный блеск глаз, пот на лбу и покрасневшие края раны, маленькой и аккуратной, он сразу же вынес свой приговор:

– Я не смогу ему помочь.

– Но вы же даже не попытались!

Бахтияр обернулся, только сейчас заметив в комнате женщину, сидящую у дальней стены.