Сказание о пустыне

Смеется кади, и вторит ему шейх, а затем оба замолкают… Легкий ветерок тревожит полуденный жар, обжигает лицо горячим воздухом пустыни.

– Пустыня меняется, – задумчив становится предводитель кочевников. – Она давно уже показывает свой характер, но в последние годы особенно сильно. Все больше моих братьев и сестер остаются в песках навсегда. Все меньше рождается детей…

– Мне жаль слышать это, друг мой, – хмурится правитель Аль-Хруса. – Народ пустыни также ценен, как и любой из Девяти Городов.

– За этим я и пришел, – прямо встречает взгляд кади. – Среди моих соплеменников есть те, что желают изменить свою жизнь. Сделать ее оседлой. Но есть и те, кто желает следовать заветам предков. Я должен заботиться и о тех, и о других. И вот, о чем я хотел попросить тебя, друг мой… Народу песков непривычно жить в городе и подчиняться его законам, но если бы ты позволил части кочевников образовать стоянку у стен Сердца Пустыни, если бы дал им защиту в случае опасности и позволил беспрепятственно посещать город…

Молчит шейх, обдумывает просьбу и то, что последует за ней.

– Я могу дозволить твоим людям организовать стоянку и дарую им защиту, но они должны соблюдать законы Аль-Хруса, когда находятся в городе. Они смогут посещать его, как и любые торговцы, с рассвета и до заката. Но, если задержатся после закрытия ворот, должны будут ждать утра. Они не должны враждовать с жителями города. И в случае возникновения споров, мне нужен близкий тебе и доверенный человек, что сможет помочь твоим соплеменникам в суде.

Степенно кивает сын пустыни, принимая мудрость озвученных слов.

– Условия твои разумны, и мне есть, кого назначить главою для тех, кто останется здесь. Мой старший сын и твой племянник – Юрзуф. В нем нет моего дара, он глух к голосу песков и равнодушен к дороге, но, как я уже говорил, мудр не по годам. Он лучше других знает тонкости жизни в городе и сможет сделать так, чтобы люди его услышали, а тебе будет проще говорить с тем, в ком течет твоя кровь.

– Ты прав, друг мой. Юрзуф мудр, он унаследовал от отца его разум, но не характер… И для него – это благо.

Улыбаются правители, и тяжесть уходит с их плеч.

– Я знаю, что оставляю тебе большую ношу в заботе о моих соплеменниках, почтенный аль-Назир. И будь у меня иное решение, я не стал бы злоупотреблять нашей дружбой и теми узами, что связали наши семьи.