Вязь времен-2. Стань моей тенью

Прочие музыканты даже не пытались аккомпанировать этой странной песне, и она сопровождалась лишь глухими ритмичными ударами бубна. Удары звучали все чаще, удивительно оттеняя вкрадчивый тенор цыгана.

Цыгане к замку пришли всемером.

Как странно они запели!

Так песня жгла, так нежна была,

Что встала графиня с постели.

Она к цыганам сошла во двор

Под бубна глухие удары.

Цыгане прельстились ее красотой

И сотворили чары.

Ей дали цыгане съесть имбиря,

Ореха мускатного дали,

Взамен семь перстней графиня дала,

Каких они ввек не видали.

Вернулся граф к любимой жене

Верхом и в доспехе бранном,

Но верный слуга ему сказал:

«Графиня ушла с цыганом».

«Седлайте живей гнедого коня,

Гнедой вороного обскачет.

Еще до заката узнаю я,

Где леди бездомная плачет».

«Поедем домой, любовь моя,

Вдвоем по горному склону.

Я на мече моем клянусь,

Что пальцем тебя не трону».

Сущая ерунда, не стоило верить ему ни на грош! «Знаем мы эти штучки, - мысленно возмутилась я, - Он заставит ее вернуться этими фальшивыми посулами, а затем весь остаток жизни не переставая будет попрекать изменой…» Но героиня романса не поддалась на провокацию муженька.

«Мы вместе ездили через поток,

И в замке была я хозяйкой,

А нынче поток перейду я вброд

С цыганской бродячей шайкой.

Мы в мягкой постели спали вдвоем,

Верны супружеской чести,

А нынче я в углу на золе

Засну с цыганами вместе.

По замку в сапожках ходила я

Из тонкой кожи испанской,

По вереску в грубых башмаках

Пойду я с ватагой цыганской.

Но любит меня мой Джонни-цыган,

И я люблю его тоже.

И мне один его поцелуй

Всех замков в мире дороже».

Внезапная упертость неведомой средневековой леди немало меня позабавила. Хотя, с другой стороны, ее же заколдовали… Поскольку меня никогда никто не пытался приворожить, я как-то мало верила в эффективность этих чар. Однако баллада говорила и о другом. О возможности изменить судьбу настолько, чтобы не возвращаться к прежней жизни ни за что и никогда.

По стенам плясали жаркие огненные блики, и этот отраженный жар казался мне почти непереносимым. Не знаю почему, возможно, от выпитого вина, или после многих танцев, но щеки мои горели возмутительным алым румянцем.

Молодожен совершенно оставил меня в покое, предавшись рукопашному бою с братцем, Марго упоенно выплясывала с кем-то из гостей, отец Уорвик снисходительно наблюдал общее веселье, и на меня никто не обращал внимания.