Вязь времен-2. Стань моей тенью

Она требовала к себе внимания, умоляла о чем-то, грозила и проклинала, и ни на секунду не оставалась равнодушной. Когда она зазвучала, я поняла, что снова придется спешно применяться к обстоятельствам. Мелодия была куда более быстрой и страстной, чем я рассчитывала. Она совершенно точно указывала мне мое место.

«Ты всего только произносишь в лад со мною пустые человеческие слова, смотри же, не испорти наш общий труд», – жарко шептала мелодия, и я очень старалась ее не разочаровать. Это была магия совсем иного рода.

Охота, идет охота,

Охотничьи трубы трубят,

Не удалась охота,

Пора повернуть назад.

Под вечер сбились с дороги,

Не знают, куда идти.

Дивный, старинный замок

Встает у них на пути.

Я оглядела слушателей, и осталась довольна: на их лицах читалось искреннее, неподдельное внимание. Еще бы, у них было слишком мало развлечений, чтобы не ценить те, что имелись. Даже мои вокальные данные никого не интересовали: я не фальшивила, и довольно.

В замке – прекрасная дева,

В любви ей клялись своей

Семь благородных графов,

Семь графов и пять королей.

Грустит прекрасная дева,

Глаза ее полны слез.

Доблестный Рико Франко

Ее поутру увез.

Однако едва я взглянула на Марго, поняла, что ей совсем не радостно слушать мои песнопения. Романс слушала вовсе не она, а какая-то совершенно незнакомая мне девушка. Ее глаза блестели от непролитых слез, губы были плотно сжаты, и на высоких скулах полыхал яростный румянец.

«Вот это вхождение в образ», - позавидовала я. Она не просто заняла место Арианы Локвуд, она ею стала, и ее боль и горе переживала, как свое.

«Скажи мне, о ком ты плачешь?

Отца зовешь своего?

Если о нем ты плачешь,

Ты не увидишь его.

Скажи мне, о ком ты плачешь?

Братьев зовешь своих?

Мною они убиты,

Ты не увидишь их.»

Я боялась взглянуть на нее еще раз. Простая мысль крутилась в моей голове: она знает, чем закончится романс, и находит в нем аналогии со своей ситуацией.

«Не об отце я плачу

И братьев не стану звать,

Мне шлейф мой мешает длинный,

Нужно его убрать.

Остер ли клинок ваш, рыцарь,

Чтоб шлейф мой разрезать мог?»

И Рико Франко с поклоном

Протягивает клинок.

Кинжал ему в грудь вонзила

И не отвернула лица.

Так отомстила дева

За братьев и за отца.

Никаких аплодисментов я, понятно, не заработала.