Вязь времен-2. Стань моей тенью

Вроде бы даже разум мой совершенно отключился, не желая принимать участие в столь явном безумии.

Хорошо было разуму: сама-то я превосходно ощущала все до последней детали. И чувствовала себя глупой похотливой кошкой, невесть как угодившей на праздник исполнения чужих желаний, да еще в качестве главного подарка.

Когда сокрушительный приступ общего безумия миновал, мне показалось, будто я едва выбралась из самого эпицентра тайфуна. Не находя ни грамма сил, даже на то, чтобы встать и уйти, я лежала рядом с «пациентом».

Надо сказать, рецепт Дары оказался столь же действенным, сколь и простым. Сэр Эллиот дышал ровно, лихорадочный румянец сполз с его скул, и вообще он выглядел куда здоровее, чем до нашего «сеанса групповой терапии». Да и я, в целом, не могла пожаловаться на развитие событий.

-Мавр сделал свое дело, мавр может уйти, - сама себе разрешила я, бесшумно сползая с постели.

Только чудом можно объяснить то, что ни единая живая душа не встретилась мне на пути до моей спальни. У меня возникло чувство, что я осталась одна среди темных холодных стен, и никто не разделит со мною мое одиночество.

-Ты просто подстилка, леди, - презрительно произнесла я в собственный адрес.

На мой голос откуда-то сверху спланировала мохнатая тушка летучей мыши, едва не задев меня тонким крылом. Поежившись, я юркнула за дверь, и нырнула под одеяло. Озноб, колотивший меня, медленно отступил, и я провалилась в густую, как патока, черноту сна без единого сновидения.

Пробуждение было отвратительным. Будто пьяница, поутру вспоминающий, что он натворил во хмелю, я была во власти воспоминаний о вчерашнем.

Я едва успела спрятаться в своем садике, чтобы не разрыдаться прямо посреди двора, на глазах у потрясенной публики. Тяжело плюхнувшись на каменную скамью, я предалась горьким раздумьям. В который уже раз я совершенно не могла себя понять. Ведь если рассудить здраво, ничего особенного не произошло, и эта ночь ни к чему не обязывала меня…Напротив, я сделала все, что смогла, ради спасения человеческой жизни, пусть и не вполне обычным способом, но…Мне было так мерзко, точно я совершила не благое деяние, а несусветную подлость.

Слегка отдышавшись, и пустив маленький потоп злых слезинок, я поняла, наконец, причину собственных страданий. Мне угрожало нечто куда худшее, чем моральное осуждение общества. А именно – разборки с безнадежно влюбленным. Как раз то, чем меня можно было вконец вывести из себя.