Вязь времен-2. Стань моей тенью

Во всяком случае, он не торопился клеймить меня за развратные устремления и, напротив, при случае старался как мог донести до меня, невежественной, основные тезисы своей теории.

Теория была стройна, завершенна, и кошмарна по сути. Человечеству предлагалось отречься от любви во имя достижения высшей гармонии. Отче так странно понимал аскезу, что я прислушалась, стараясь найти логику в его рассуждениях.

Логика была, причем почти безупречная, но только логика безумца. Изначальный посыл был неверен, зато все остальное – выше всяких похвал.

Святой отец далеко опередил всех философов древности: они предлагали умерщвлять плоть, а он предлагал проделывать то же самое с духом. Дух человеческий, доверительно сообщил он мне, развращен избытком чувств, как человеческое тело может быть развращено избытком комфорта.

-Господь внушил мне, что я должен быть услышан тобою, дочь моя. Услышан и понят, как понимаю себя сам.

«Сомнительное утверждение – не все понимают себя сами столь хорошо», – вяло подумала я.

Я решительно не могла сопротивляться его желанию пооткровенничать. Да, надо сознаться, и не хотела. Когда еще мне представится случай выслушать столь нетривиальные откровения?..

-Готова ли ты выслушать меня? – подумать только, он считал, что оказывает мне честь своей откровенностью.

Мне оставалось только молча ждать пришествия этой нечеловеческой благодати. Мое молчание отец Уорвик истолковал как полное согласие, и продолжал с еще большим энтузиазмом:

-Откажись человечество от сладкого плода любви – плода, гнилого в самой сердцевине! – какой новый мир открыло бы оно для себя.

-На прополку огорода, - нагло, но едва слышно брякнула я.

Отче, однако, отличался острым слухом. И на мое счастье, довольно странным чувством юмора.

-На любую деятельность, - величаво кивнул он, - которую Господь предназначил для детей своих на этой земле.

Чем больше я его слушала, тем больше удивлялась.

Силы, которые человечество упорно тратило на урегулирование интимной жизни, были несоразмерно велики. Прочие деяния отходили на второй план, а проблема продолжения рода, пусть и важная, бесстыдно вылезала на первое место.

Видно, он заметил на моем лице ростки согласия с «генеральной линией партии».