Месть и прощение

Клетка быстро начала сжиматься, и вскоре на обгоревшей брусчатке осталась серая горка пепла.

— Не спускайте глаз с ильхана! — крикнула Полина Руслану и Кериму и торопливо кинулась к распростертому на заляпанных кровью каменных плитах телу. Легко перевернула человека на спину. На нее смотрели синие, как небо над горами Кодара, глаза.

— Папа! Как ты здесь оказался? — прижав ладонь к губам, недоверчиво прошептала она, падая перед иссохшим, седым стариком на колени.

— Я услышал зов крови и бросился на помощь. Ну вот и встретились, — прохрипел он.

— Значит, Ким успел тебя освободить… не о такой встрече я мечтала, — вытирая слезы, произнесла она. — Ты только потерпи немного, сейчас тебе станет лучше, — уговаривая, словно маленького ребенка, Полина торопливо окутала его в зеленый свет своей магии.

— Убери потоки, мне это не поможет, — прохрипел отец.

— Поможет, ты же знаешь, какая я сильная, — упрямо произнесла дочь.

— Девочка моя, я использовал магию некромантов и заключил договор с той, которая уже ждет меня у грани.

— Я не отдам тебя ей! — усиливая потоки, вскричала в отчаянии Полина, видя, что почти исчезнувшая аура не удерживает магию.

Слабо сжав ее руки, Алекс умоляюще произнес:

— Не знаю как, но сущность этого монстра перебралась в меня. Я с трудом сдерживаю ее. Помоги завершить начатое, иначе я напрасно пожертвовал собой, — отец прикрыл глаза и тяжело задышал.

— Не умирай! — в панике закричала Полина, схватив ладонями его лицо.

— В кармане лежит тердеитовый ошейник, надень его на меня, тогда существо не вырвется из моего тела.

— Нет! Я не хочу снова тебя потерять. С ошейником магия станет недоступной и я не смогу вылечить тебя, — обливаясь слезами, отказалась она.

— Глупая! Неужели ты думаешь, что я хочу умереть? Просто твоя сила мне не поможет. Она лишь подпитывает существо, и я чувствую, что оно становится сильнее. Поверь, если монстр освободится от моих уз, тебе с ним не справиться.

— Слушай меня, девочка моя, — Полина склонилась ниже, чтобы разобрать шепот. Слезы, которые она не могла сдержать, капали на его изрезанное морщинами лицо. — Не плачь, жизнь будущей Хранительницы дороже моей.