Трон Персии. Книга первая. Наставник.

– И куда ж я тебя поселю. Мне и одному здесь тесно.

– Я могу спать у двери, господин. – невозмутимо ответил раб.

– Да? – Тарш оглядел пришедшего – лёгкая накидка, опоясанная простой верёвкой, мало подходила для ночлега на каменном полу. – Ладно, там разберёмся. Ты мне вот что скажи – каковы здесь порядки?

– Для этого придёт наставитель, господин.

– Что за наставитель?

– Личный раб царя. Он расскажет господину обо всех церемониях, подлежащих исполнению.

– Это будет кстати. Когда же он явится?

– Мне приказано передать господину, что наставитель явиться в полдень.

– Подождём. – Тарш лёг обратно на кушетку. – Можешь сесть. – он указал на циновку в углу.

– Я постою, господин.

– Будем считать, что я тебе приказал. – отмёл возражения Тарш. – Родом откуда?

– Я раб от рождения, господин. – ответил раб садясь.

– Так, давай условимся – когда мы наедине ты будешь напоминать мне, что я твой господин через раз. Нет, через два на третий. Понял?

– Да, господин.

Тарш поднял палец.

– Так нам проще будет разговаривать.

– Господин желает поговорить? – осведомился невольник.

– Ты хочешь, чтобы я тебя побил? – улыбнулся Тарш.

Ему требовалось наладить контакт хотя бы с кем-то. Зачастую через прислугу можно выведать куда больше, чем поведают самые важные сановники. Он знал это по себе.

***

– Сколько ты хочешь за этого мальчишку.

Покупатель был небогат. Это было видно и по одежде, и по манере держаться, хотя он старался напустить на себя вид посолиднее – так легче сбить цену. Выделенный для продажи мальчика мужчина показал четыре пальца – цена минимальная.

– Три. – сказал он, брезгливо сморщив лицо. – Какой-то он у тебя… – в воздухе был начертан пространный символ.

Представитель суда старейшин качнул головой и вновь показал четыре пальца.

– Да за четыре я могу купить юношу, а этого ещё откормить нужно.

Мужчина молча повторил знак. Суд присудил продать преступника за четыре – в такую сумму обошлись похороны его родителей.

Тарш их не слушал – перед глазами всё время всплывал образ матери. Он видел её улыбку – такую редкую при жизни, оттого и такую желанную. Иногда ему казалось, что он чувствует прикосновение её ладони к его волосам. Чувствовал тепло дыхания и слышал звук её голоса.

Он больше не плакал – все слёзы остались там, у постели мёртвой.